Книга Я попала в злую свекровь, страница 59 – Екатерина Вострова

Избы стояли прямо среди стволов, иные так тесно прижавшись к деревьям, что казалось, будто их строили вокруг них специально. На одной из ближайших сосен, высоко над землёй, я разглядела что-то вроде помоста с навесом, а на нём — фигуру человека, неподвижно всматривающегося куда-то в сторону леса.

— Это у вас… дозорный? — спросила я, прищурившись.

— Дозорный, хозяйка, — подтвердил Тимошка с гордостью, будто это было лучшее изобретение человечества. — С тех сосен сразу всю округу видать.

Мы пошли дальше, мимо изб, мимо колодца. Навстречу нам попадались люди: женщина с коромыслом застыла, увидев меня, и поклонилась так низко, что вёдра чуть не расплескались. Старик, чинивший что-то у крыльца, неуклюже поднялся и прижал руку к груди. Кто-то крикнул из-за избы:

— Хозяйка приехала!

И тут же отовсюду начали выглядывать сначала настороженные лица, потом удивлённые, потом расплывающиеся в улыбках.

— Хозяюшка! — выкрикнула какая-то женщина, всплеснув руками.

Из-за угла с визгом и хохотом вылетела ватага детей. Я невольно отступила на шаг: на двоих из них были надеты самодельные шкуры: волчья и, кажется, медвежья, с прорезями для глаз вместо настоящей морды. Дети с азартом гонялись друг за другом, рыча и вскидывая лапы с пришитыми деревянными когтями, а остальная мелюзга радостно визжала и убегала, делая вид, что в ужасе.

Один мальчишка в волчьей шкуре, заметив меня, замер на полушаге, явно не зная, прилично ли сейчас рычать. Я невольно фыркнула.

— Это у вас что, — спросила я тихо у Тимошки, — театральное представление?

Тимошка усмехнулся в бороду, явно довольный, что я заметила.

— Так ваша же придумка, хозяйка. Звериный вой по ночам, шкуры эти, следы особые на снегу оставляем, мужики умеют. Народ-то у нас, сами знаете, какой суеверный. Заслышит вой в чащобе, давно домой бежит, не глядя. Так уже лет десять тут и живем.

— А глаза как делаете? — спросила я, припомнив жёлтые огоньки, что мерещились мне то у окна, то в роще. — Я сама видела пару раз. Светятся прямо в темноте, аж жуть берёт.

Тимошка довольно хмыкнул, явно радуясь случаю похвастаться, и полез за пазуху. Через секунду он вытащил небольшой деревянный короб с двумя круглыми отверстиями, затянутыми чем-то тонким и желтоватым.

— Гнилушки, хозяйка, — пояснил он с гордостью. — Трухлявое дерево особое, в болоте растёт, светится сама по себе, если знать, где брать. А спереди бычий пузырь натянутый, чтобы свет в две точки собирался, вроде как глаза. Издали и не поймёшь, что не зверь, а деревяшка, светящаяся в коробе.

Он повертел коробку в руках, явно довольный произведённым эффектом.

— Мальцы наши такие на палку приладят, да по кустам с ними бегают по ночам, коли надо кого спугнуть.

«Ну вот тебе и волки», — подумала я, наблюдая, как мальчишка в волчьей шкуре снова с радостным рёвом кинулся за подружкой. Не оборотни, не нечисть, а самая обыкновенная маскировка, придуманная, чтобы никто не нашел эту деревню.

Мы прошли ещё немного, и я невольно начала считать дома, людей, лица. Деревенька оказалась небольшой: домов пятнадцать. Взрослых мужчин я насчитала человек двадцать.

— А чем вы тут… живёте? — спросила я, оглядываясь. — Ну кроме моих посылок?

— Грибы собираем, ягоды, орех лесной, — охотно отозвалась одна из женщин, поправляя платок. — Мёд тоже берём, по чести, не весь сразу, по уговору с пчёлами оставляем.