Книга Я попала в злую свекровь, страница 60 – Екатерина Вострова

— А охота? — спросила я.

Тимошка покачал головой.

— Охотимся, хозяйка, но по чуть-чуть. Вы же сами запретили, хозяйка.

«Вот опять, я что-то запретила, а я и не знаю, что» — сердито подумала я, в очередной раз ругая прежнюю владелицу тела.

— Людей княжьих в лесу всегда хватает, а ну как заметят, что зверя кто-то промышляет в этих местах не по уставу, да начнут разбираться, кто да откуда. — продолжал Тимошка, — Лучше уж так, по-тихому, по мелочи, чем привлекать внимание.

Я слушала и чувствовала, как у меня внутри всё сильнее закручивается какой-то узел из вопросов. Целая деревня, спрятанная среди деревьев, с дозорными на соснах, с маскарадом из волчьих шкур, с детьми, женщинами, стариками. Зачем Ярослава тайно содержала ее?

Я покосилась на Тимошку, шагавшего рядом с тем же сияющим, преданным видом, и поняла, что вопросов у меня прибавилось куда больше, чем ответов.

— А скажи мне, Тимошка, — спросила я, остановившись у колодца и стараясь, чтобы голос звучал как можно небрежнее, — никто отсюда уйти не хочет? Обратно, в обычную жизнь? Я же вижу, тут не сахар: зимой холодно, охотиться боитесь, детей в лесу растите…

Тимошка вдруг резко остановился, и не успела я договорить, как он со стуком осел на колени прямо в раскисший снег. За ним, переглянувшись, последовали и остальные мужики, и даже та женщина с коромыслом, охнув, торопливо опустила вёдра на землю и тоже поклонилась, не побоявшись испачкать подол в талой грязи.

— Хозяйка… — голос у Тимошки дрогнул, — да за что ж вы нас гоните? Мы ж тихо живём, никому не мешаем, всё по уговору…

— Я не гоню! — поспешно сказала я, чувствуя себя полной дурой с этим вопросом. — Я просто спросила…

— Куда ж нам идти-то, хозяйка, — перебил он, не поднимаясь с колен, и в голосе у него теперь звучала уже не паника, а какая-то усталая горечь. — Сами же знаете. Кому ход назад есть, тот давно ушёл бы. А нам туда дороги нет. Что мне, что Фоме, что остальным — кто в розыске, кто долг непогашенный за собой оставил, кто чужого боярина обидел так, что вешать бы стали, не разбираясь. Назад вернёшься в петлю сразу.

— Поднимитесь, — выдавила я наконец, чувствуя, что голос предательски садится. — Я не собиралась вас никуда гнать. Просто… спросила.

— Князь едет! — донёсся вдруг резкий крик с той самой сосны, где сидел дозорный.

В деревне на секунду стало абсолютно тихо, будто все разом затаили дыхание. А потом крик повторился, уже громче, отчаяннее:

— Князь! С отрядом! Дружинники, вооружены, прямо к нам идут!

И тут же всё взорвалось.

Я едва успела обернуться, как мужики из избы, где меня держали, кинулись наружу с топорами наперевес.

— Стоять! — закричала я, выбегая за ними на единственную улочку. — Никто оружие не поднимает! Слышите меня?!

Тимошка замер на полпути, не выпуская топор из рук. За его спиной женщины торопливо хватали детей и тащили их к дальним избам.

— Хозяйка, — выдохнул он, не оборачиваясь, — Там же дружина. Они нас под корень…

— Я сказала — стоять!

Сквозь редкие сосны уже было видно, как из леса выезжает первый ряд всадников. Михаил был впереди, без шлема, в тёмном плаще, и даже на расстоянии я видела, как напряжена его спина.

Я шагнула вперёд, на открытое место, между избами и дружинниками, понимая, что, если сейчас кто-нибудь, с любой стороны, дёрнется, то будет кровь.