Книга Метла, хвост и один капитан корабля, страница 19 – Мария Сухова

В такие моменты он особенно остро чувствовал своё одиночество.

Ещё его мама, королева подводного мира, видя грусть в глазах своего сына, подливала масла в огонь.

Каждый раз, когда они виделись, она обязательно находила способ уколоть:

— Я же говорила тебе, сынок, что связываться с ведьмой — плохая идея.

Влад морщился, но молчал. Он не хотел ссориться с матерью, но её слова больно задевали его.

«Может, я слишком навязчив?» — думал он, глядя на сосредоточенный профиль своей жены. — «Но разве я прошу так много? Просто поделиться своими мыслями, своим творчеством...»

Иногда ему казалось, что он слышит шёпот страниц её блокнота, когда она уходит спать. Словно персонажи её книги пытаются достучаться до него, рассказать свои истории.

Он пытался занять себя работой, но мысли постоянно возвращались к красному блокноту. Не к тому, что в нём написано, а к тому, как это может изменить их отношения.

«Она пишет для себя, — убеждал он себя. — Для своего мира, своего счастья. И это правильно».

Но сердце всё равно ныло от тоски и желания быть ближе, быть частью её творчества, а не просто зрителем.

В такие моменты он особенно остро чувствовал, как сильно любит её — со всеми её тайнами, блокнотами и магическими секретами. И понимал, что должен просто дождаться, когда она будет готова поделиться.

Ветер наполнил паруса, но это был не яростный порыв шторма, а глубокий, уверенный вздох океана. Корабль мягко отошёл от берега, едва заметно накренившись на левый борт.

Остров позади, будто довольный тем, что отдал свою тайну достойному, снова начал растворяться в утреннем тумане. Он не просто исчезал — он таял, как кусок сахара в горячем чае: сначала скрылись верхушки скал, затем изумрудная кромка леса, и вот уже только странное марево дрожало там, где минуту назад была твердая земля, становясь невидимым для чужих глаз.

А Джек стоял у штурвала, срастаясь с кораблем в единое целое. Его пальцы побелели, сжимая рукоять из потемневшего дуба, покрытую сеткой мелких царапин — картой сотен пройденных миль. В другой руке он бережно держал небольшую коробочку из тисненой кожи. Он не смотрел ни на истаивающий остров, ни на суетящихся матросов.

Его взгляд был устремлен сквозь горизонт. Внутри всё пело от странной, звенящей пустоты — чувства, которое бывает только после завершения долгого дела. Но впереди его ждало не затишье. Впереди его ждала Вера. И холодный узел решимости в груди подсказывал: он сделает всё, перевернет само море вверх дном, но найдет её.

* * *

Утро дня открытия «Ведьминой кухни» встретило Веру солнцем, пробивающимся сквозь витражи. Она стояла посреди пустого зала, ещё пахнущего краской и деревом, и слушала тишину. Скоро здесь будет гул голосов, звон бокалов и музыка.

Но сейчас — только она и её творение. Она провела пальцем по столешнице из тёмного дуба, шепнула короткое заклинание — и пыль осела, стёкла заблестели, а воздух наполнился тонким ароматом лаванды и апельсина. «Живи», — сказала она пространству, и пространство отозвалось лёгкой дрожью свечей.

К пяти часам вечера зал преобразился. Полумягкий свет струился от кованых люстр, каждая из которых была зачарована на мягкое мерцание без перегрева. У стен расставили высокие вазы с живыми водорослями — они колыхались без ветра, создавая иллюзию подводного сада. За барной стойкой переливалась подсветка, меняясь от янтарного к синему в такт ещё не начавшейся музыке.