Книга Хрупкость, страница 55 – Кортни Ли Винн

— Если они такие могущественные, почему же они тогда не завоевали все миры? – Тарелла вонзает вилку в кусок мяса и разрывает его зубами.

Я смотрю на отца. Он самодовольно улыбается и не сводит взгляда с Тареллы.

— Очень умное замечание, Тарелла.

Она тает от отцовской похвалы.

Отец облокотился о стол рядом со своей золотой тарелкой и сплетает пальцы.

— Для этого им не хватает духа… пока.

Я разрезаю жирное мясо на крошечные кусочки, чтобы чем-то занять руки, хотя не собираюсь его есть. Мои ладони, обхватившие нож, вспотели, а мускулы с каждой секундой напрягаются все сильнее.

Жених.

В этот момент Лиха проникает в мой щит и начинает нарезать круги: я уже знаю, что так проявляется ее волнение.

— Мужчины-джакселы очень и очень привлекательные!

Отец вонзает нож в последний кусок колбаски.

— Тарелла, Сория, вы можете идти.

Я смотрю на мать, мысленно умоляя ее не оставлять меня с отцом, но она даже не поворачивается в мою сторону.

Тарелла прекращает жевать, смотрит на меня злобным взглядом и уходит в сопровождении двух своих стражников, оставив полупустую тарелку.

Отец переводит взгляд на мою нетронутую тарелку, а потом на меня.

— Почему он должен быть из другого мира? – Я отодвигаю в сторону тарелку с мясом. – Это противоречит традиции.

Отец недовольно фыркает.

— Мне плевать на традиции.

— Но почему именно джакселы?

Он стискивает в кулаке тканевую салфетку.

— Потому что они более могущественные, чем заклинатели и принцы Зема. Ты достойна только самого лучшего.

Я откладываю в сторону вилку и чувствую подступающую к горлу тошноту. Я прекрасно знаю, почему короли так стремятся к союзу с джакселами.

— Ты хочешь принять их воинов в наши отряды, чтобы они смогли перемещать армии между мирами.

Отец швыряет салфетку на тарелку.

— И это тоже.

Кое-что начинает проясняться.

— Целомудрие…

— Да. – Отец отодвигает тарелку и берет бокал. – Джакселы – блюстители нравов. Они не вступают в романтические отношения, пока не найдут свою избранницу.

Внутри меня разливается тьма. Я всего лишь политическая пешка, с которой король может делать все, что ему заблагорассудится.

— Мне не нужен жених, – произношу я сквозь стиснутые зубы.

Лиха дрожит. Я балансирую на грани.

Отец резко поднимается, и я замечаю, что его бокал пуст.

— Повтори.

Я встаю и медленно произношу, отчеканивая каждое слово:

— Мне не нужен жених. Потому что я этого не хочу.

Когда глаза отца заполняет тьма, окружающее пространство начинает вибрировать, и я чувствую, как натягиваются волосы у меня на затылке, понимая, что успокаивать его слишком поздно.

Отец приближается ко мне, и, испуганно взвизгнув, Лиха вылетает из моего щита.

Он хватает меня за горло и поднимает над полом.

Краем глаза я замечаю, что стражники переглядываются, но не пытаются мне помочь, хотя я едва перевожу дух. Трусы.

— Когда же ты поймешь? – рычит отец. – Чтобы получить то, что ты хочешь, тебе надо стать самым беспощадным человеком на свете. – В глубине его глаз проскальзывают боль и сожаление, но рука на моем горле продолжает сжиматься. – Ты должна брать то, что захочешь. – Он наклоняет голову. – Ты не хочешь этой помолвки? – Он вскидывает подбородок, и его голос становится резче. – Тогда перестань прятаться от своей сущности.

Отец как будто сопротивляется сам себе, словно вовсе не хочет быть таким. Через несколько минут он опускает меня на пол и разжимает пальцы. Его лицо морщится.