Книга Хрупкость, страница 98 – Кортни Ли Винн

— Именно поэтому ты не в состоянии победить. – Я тычу в Тареллу пальцем. – Ты слишком труслива. Посмотри своему страху в лицо. Иначе он овладеет тобой.

Я хочу как можно скорее уйти отсюда.

По правде говоря, мне очень хочется ударить Тареллу. Наши отношения представляют собой смесь едких замечаний и вымученных любезностей.

И, конечно, зависти.

Тарелла может встречаться с кем пожелает, потому что она не избранная наследница. Отец никогда не поднимал на Тареллу руку и не бил ее кнутом. У нее есть мать. Но я не хочу, чтобы так было всегда.

Я протягиваю руку. Это все равно что приблизиться к бешеной собаке. Тарелла смотрит на меня, хватает меня за руку, и я помогаю ей встать. В этот раз я решаю не полагаться на слова и кулаки и ухожу, чтобы у меня не осталось времени передумать.

Когда я вхожу в комнату, Прейси застывает на месте.

— У тебя измученный вид.

Мне не хватает сил пожать плечами.

Она оглядывается и понижает голос:

— Сегодня вечером я иду в Бедный квартал. – Она прикасается рукой к шее, где под ее платьем служанки поблескивает металл.

Мое сердце сжимается, когда я думаю о том, что Палко придется провести еще одну ночь в подземелье.

Я киваю:

— Иди.

Прейси переводит взгляд на синяки у меня на шее:

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я…

— Уверена. Иди.

Она кивает и выходит из комнаты.

Почему ее воспоминания сжимают мое мертвое сердце тисками?

Я допустил оплошность.

Я погрузился в них, и это стало моей самой большой ошибкой. Я пытаюсь выбросить ее воспоминания из головы, словно тонущий моряк, который пытается вычерпать воду из лодки.

Моя мать. Я рассказал ей о своей матери.

Ветер треплет мой воротник, и я вцепляюсь руками в самый высокий шпиль замка. Внизу расхаживают по крыше стражники, похожие на перекатывающиеся туда и обратно камешки.

Моя мать.

Все это произошло из-за того воспоминания Низзары в библиотеке, когда она шла вслед за Сорией. Я почувствовал, как разбилось ее сердце, когда она поняла, что совершенно одна на этом свете.

Я не стал бы рассказывать ей о своей матери, если бы не остальные ее воспоминания, в которых отец заставлял ее есть мясо, Соррен избивал до потери сознания, а она сама пыталась защитить Исабелл. Я возвращаюсь к ее первому воспоминанию, в котором она угрожала Брунару…

Все это ради того, чтобы защитить Исабелл.

Я видел у нее на пальце кольцо со змеей и слышал, как она сказала Исабелл, что никогда не снимет его…

Мне следовало бы оставаться в замке, осыпать ее комплиментами, смешить и помогать выиграть Королевский поединок. Короче говоря, делать все, чтобы завоевать ее доверие.

Однако единственная сложность заключается в том, что все улыбки, комплименты и смех искренние.

И все потому, что я не могу удержаться от ее воспоминаний. Таких соблазнительно притягательных и теплых воспоминаний.

Я уверен лишь в одном.

Моей матери она бы понравилась.

Я понял это в тот момент, когда Низзара бросила Палко второй плащ.

Мать бы полюбила Низзару.

Я бы хотел все изменить и противостоять Нилу, но я жнец смерти. Мои чувства ничего не значат.

Я думаю о Пожирателях душ, притаившихся за городскими стенами. Думаю о голоде, казнях и ужасных тяготах жизни в королевстве Зарр.

Я нужен своему народу.

Я отпускаю шпиль и лечу вниз, к крошечным стражникам в черных мундирах. Я продолжаю падать до тех пор, пока от ледяного ветра на глазах не выступают слезы, а стражники не увеличиваются в размерах. Они не смотрят на меня, и в самую последнюю секунду я растворяюсь в воздухе.