Книга Месть пахнет кровью, страница 18 – Наталия Доманчук

Мы едем по названному Мишей адресу, и, когда я захожу в палату, у меня внутри что-то переворачивается.

Соня вся бледная, на лбу и на щеках царапины, волосы растрепаны, она одета в казённую больничную сорочку — страшную и выцветшую.

Я присаживаюсь на кровать:

— Привет, — произношу почти шепотом.

Вся моя злость на нее куда-то испаряется. Я не верю, что так можно выглядеть по собственной воле и по сценарию, который она себе придумала.

Правда, тут же вспоминаю про фото с камер и кровь на ботинках. Эти данные меня моментально отрезвляют, и бурлящий потом гнева вновь горячит вены, разносится по всему телу.

Соня тяжело сглатывает и пораженно смотрит на меня.

Она скользит по мне взглядом медленно, как будто никогда раньше не видела.

Ну что ж! Актерское мастерство она бы легко сдала на отлично!

А я даже не знал о ее скрытых талантах!

В палату заходит врач и сообщает, что пациентка потеряла память и не помнит абсолютно ничего. Косясь на жену, я отвечаю доктору:

— Это моя жена, я ее забираю.

— Во-первых, ей требуется медицинская помощь, — начинает он.

Но я его перебиваю:

— Естественно! Я просто переведу ее в частную клинику!

— У вас есть документы? — спрашивает он.

— Да, у меня есть паспорт, — я хлопаю ладонью по внутреннему карману куртки, но врач мотает головой.

— Мне нужны не только ваши документы, но и паспорт девушки, а также доказательства, что она ваша супруга.

Я встаю:

— Хорошо, я сейчас привезу ее паспорт и свидетельство о браке. И договорюсь о ее переводе в частную клинику.

Уходя, я снова бросаю взгляд на жену, но она безучастно смотрит в окно.

В частной клинике мы оказываемся уже поздно ночью. Соня всё такая же отстраннённая, на меня не обращает внимания и даже не смотрит.

Когда мы оказываемся одни в палате, я ее спрашиваю:

— То есть ты меня совсем не помнишь, да?

Она равнодушно мотает головой:

— Я никого не помню.

Ложится в кровать и накрывается одеялом.

— Как пачкала мои ботинки грязью и своей кровью, тоже не помнишь? — вырывается у меня.

Миша просил меня быть терпеливым и умным. Говорил, что она может и дальше продолжить игру и чтобы я был начеку.

Но меня всего передергивает! Я ведь чувствую, что она играет!

Но да, мой друг прав! Мы же не знаем дальнейшего сценария, и поэтому лучше сделать вид, что моя жена — бедная, несчастная и попала в ужасную ситуацию.

Тут в палату без стука врывается Клара.

Это не женщина, а фурия!

Не обращая на меня внимания, как будто я — бессловесная тумба или торшер, она подбегает к лучшей подруге и сразу же берет ее лицо в свои ладони и поворачивает в разные стороны, не то разглядывая, не то стараясь привести её в чувство:

— Сонечка, солнце мое, что с тобой случилось? Где ты была эти две недели?

Я не могу сдержаться и хлопаю в ладоши:

— Хорошая игра, только лично для меня — не надо. Я не оценю, — произношу я спокойно, затем засовываю руки в карманы джинс.

Клара нападает на меня с кулаками и криками:

— Ты — ублюдок, я тебя урою! Что ты сделал с моей подругой?

Она невысокая и очень худенькая. Ей уже за сорок, но как говорят — маленькая собачка и в старости щенок. Правда, гавкает эта собачка громко и кусается больно.

Я хватаю ее за запястья и цежу:

— Угомонись уже! Я вас обеих уже давно вывел на чистую воду и прекрасно знаю, что мое двухнедельное пребывание в казённом пятизвездочном отеле — ваших рук дело. Только не могу понять одного — на что вы рассчитывали?