Книга Вера стада, страница 105 – Джеймс С. А. Кори

— Мне все чудится, что вернется нормальная жизнь. Что мы совершим нечто великое и вернемся на Анджиин. Или вернемся к тому, что было до их прихода. Ностальгия…

— Нет, это неприятие. Я не осуждаю вас. Мне понятно, о чем вы говорите. Многие из нас стараются делать вид, что все это – лишь временное отклонение от нормы, какие случаются в истории. Но это не так, и мы знаем, что это не так. А хочется, чтобы было так. Отчасти дело в том, что некоторые из нас – старая ветошь, и помоги нам бог, если придется себя перекраивать.

— Я рад знать, что я не одинок.

— О, вы очень даже одиноки. Но не в этом. При чем здесь убийство Тоннера рак-хундом? – Дафид сделал непроницаемое лицо, и брови Ууи Томос полезли на лоб. – Вы хотите что-то мне сказать?

— В сущности, нет, – сказал Дафид. – Просто мне нужно, чтобы в памяти людей остались не подробности случившегося, а что-нибудь другое.

— Сочинить для нашего брата Тоннера такую историю, чтобы она вытеснила все остальные?

— Да.

— А с Андермус вы говорили?

— Я никому ничего не говорил, – ответил Дафид. – И вам тоже ничего не сказал.

— Правильно. Продолжайте в том же духе. – Она села на кровать. – Как ваш министр пропаганды, я бы посоветовала объявить о прощальной церемонии, но не делать ее обязательной. Подходящая идея: недостатки и достоинства Тоннера уравновешивали друг друга. Живой человек во всей своей сложности. Блестящий, темпераментный… Но вам выступать нельзя.

— Почему?

— Все припомнят, что вы с ним когда-то не могли поделить женщину, – мол, поэтому он на вас и нападал. Вы этого и добиваетесь или я подошла слишком близко к тому, о чем не стоит говорить?

— Нет, давайте будем держаться этой версии, – ответил Дафид. – Я его унизил, он затаил обиду. И вышел из себя. Открылась старая рана, он выбрал для удара неудачное время и место.

— Потому что на самом деле все было не так.

— Именно так, – возразил Дафид. – Так должно быть.

Ууя Томос с силой выдохнула:

— Долбаные дворцовые интриги. Ладно. Посмотрю, что сумею сделать. Вы уже выбрали день для церемонии?

— Пока нет.

— Я подумаю и над этим. – Чуть погодя она добавила: – Вы ужасно выглядите. С вами все в порядке?

— Нет.

— Я так и подумала.

— Вы хотите, чтобы я что-нибудь предпринял?

— Нет, – сказала она. – Вы взрослый человек и, как все, сами выбираете свой ад.

* * *

Воля Совран делает карриксов одним триллионотелым существом. Карриксы далеко ушли от приливной полосы и соленых болот своего первого мира. Чтобы узнать об этом, мы потратили не одно столетие. В вашем мире было что-либо подобное?

Дафид вспомнил свою курсовую, посвященную пчелам и муравьям. Насекомые, живущие колониями, с королевой-маткой в центре. Он кивнул и тут же вспомнил, что этот жест непонятен мягкому лотарку. Он снова передвинул символы. «Было».

Тогда вы знаете, что индивидуумы соперничают за пищу и территорию. Когда-то так было и у карриксов. Потом – когда их тела еще были малы, когда они не мечтали о звездах и о планетах и о существах, что живут в разделяющей их пустоте, – восстала Совран, объединила все доли и сделала все мелкие схватки чем-то иным. Малые войны между группами переросли в великую борьбу карриксов за власть над Вселенной. Они раздвигают границы своей территории потому, что такова их вечная, неизменная сущность. Все, что находят карриксы, они используют или уничтожают. Другое для них немыслимо. Не «табу», не «запретно». Немыслимо. Невозможно представить себе. Они есть то, что есть. Они делают то, что делают. Что есть, есть.