Книга Вера стада, страница 158 – Джеймс С. А. Кори

Но чаще всего, думая о Гаррале, она задавалась вопросами. Он остался где-то во Вселенной, учил новые языки, открывал для себя новые сообщества и культуры. Она воображала, как он заполняет свою память, словно первогодок в медри, как вечерами отправляется в постель, нагрузив разум новыми мыслями и знаниями. В надежде, что ночной сон освободит место для новых открытий. Она размышляла о том, что он изучает, но здесь начинался сплошной туман. Она познакомилась с Омко, Мантой и Корвеллом, но мир, в котором жили эти трое, оставался для нее непостижимым, как она – для своего микроскопического стада.

На своей новой родине Гаррал непременно познакомится с новой женщиной: расскажет ли он ей о трех других, о своих неразорванных связях? Так старый моряк оставляет в каждом порту по любовнице. А что она сама скажет тому, кто однажды ее обнимет? Сочтет ли нужным поведать о девушке, которая была убита и не успела признаться в своих чувствах, и о мужчине, с которым она поцеловалась на далекой планете перед тем, как его увело с собой чужое войско?

Ей представлялось, что, когда настанет срок, она оставит воспоминания в прошлом и не станет портить ими настоящего.

Возвращение на родную планету карриксов заняло, казалось, целую вневременную вечность, которая могла быть чем угодно – но вот прозвучало предупреждение о выходе из асимметричного пространства. И тогда ей на несколько мгновений открылось будущее.

А потом они оказались дома.

* * *

— Приятно видеть так много старых друзей, – сказал долговязый. Джессин вспомнила его имя: Бастьен Корхем. – Мы рады, что вы снова среди нас. Думаю, вы обнаружите, что за время вашего отсутствия кое-что изменилось к лучшему.

Посадочная площадка была меньше той, что запомнилась Джессин со времени первого прибытия пленников, но здесь хватало места для кораблей и были отдельные участки для каждой доли. Эуруки, «настоящие люди», просто люди, большие многоножки, с которыми она так и не пообщалась. Все сбились в кучки вокруг кораблей, как ребятишки из разных классов, дожидающиеся родителей после школы.

Тощая женщина с лисьим лицом, стоявшая рядом с Корхемом – Ллиан Андермус, – холодно улыбнулась.

— А еще мы ввели некоторые правила и инструкции для бесперебойного функционирования доли. Вечером будет инструктаж в общем зале. Явка обязательна.

Корхем стал водить рукой по воздуху, будто успокаивал собаку.

— Прежде всего мы покажем вам новые комнаты. Вы должны почувствовать землю под ногами. Поздравляем с возвращением в наши ряды. Мы очень рады, что вы уцелели.

Людская доля воссоединилась накануне отлета Джессин. Карриксы больше не рассовывали рабочие группы куда придется: человечество признали достаточно полезным, и теперь его оделяли жизненным пространством и оборудованием. Пятиуровневое поселение внутри массивных гнутых костей мира-дворца показалось ей совсем новым. Корхем демонстрировал новые помещения с гордостью человека, раздающего богатые подарки.

Наверное, перемены происходили медленно, и те, кто при этом присутствовал, не могли по достоинству оценить сделанного. А у Джессин захватывало дух. Поражало уже то, что для людей нашлось особое место, а от признаков живого будущего глаза прямо-таки лезли на лоб. Гидропонные устройства и биофермы, производившие пищу для тысяч людей, общее пространство со столами, скамьями, креслами – как огромная семейная столовая, недостроенная пока что школа и пустые ясли, ожидающие первых детей.