Книга Вера стада, страница 22 – Джеймс С. А. Кори

— Так что, по-вашему, нам проще переварить идею выращивания детей в пробирке? – холодно закончила Томос. – Не обманывайте себя. Рожать новых рабов для карриксов – отвратительная жестокость, как ни посмотри. Дело ведь не только в детях, верно? Ребенок – это рычаг воздействия. Как быть, если эти насекомые пригрозят в случае отказа убить наших детей?

— Мне это тоже не по душе, – сказал Дафид, – но решаю не я. Карриксы определяют, жить нам или умереть. Чтобы чего-нибудь добиться, придется начать с этого. Другого выхода нет.

— Он прав, – вставил Джеллит. – У нас нет выбора.

— У меня есть, – сказала Ууя Томос. Она поднялась, и Тоннер стал ждать продолжения, но женщина просто развернулась и вышла вразвалку, словно у нее болели бедра. Пожалуй, она не могла высказаться красноречивее. Тоннер понял, что испытывает к ней симпатию.

— Если кто-нибудь еще желает выйти, – сказал Дафид, – вы свободны. Я найду других.

Какое-то время все молчали. Затем Андермус хихикнула:

— Ладно, давайте считать, что все здесь хотят жить.

Корхем откашлялся и повернулся к Тоннеру:

— Эти искусственные утробы… Какая конструкция будет оптимальной?

* * *

Экспериментальные утробы – квадратные, длиной с руку – висели на стене. Каждая держалась на трех металлических крючках… Белое покрытие пожелтело от заменителя околоплодных вод. Надо было сделать так, чтобы жидкость, перетекавшая между утробами и диализными сосудами, не остывала. Понять, как поддерживать нужную температуру, – и уже через месяц в бульоне появятся кусочки ткани, из которых вырастут налогоплательщики, или что там у карриксов считается их аналогом. Тоннер прошелся вдоль стены, соображая, как этого добиться. Техническая задача оказалась интересной. Ему нравилось.

В лаборатории теперь толклось много народа. Новые голоса перекрывали друг друга, почти заглушая бульканье гидропоники. Новые лица мелькали перед глазами Тоннера. Все знали, кто он такой. Он думал, что люди Корхема будут его раздражать, а они оказались настоящим подарком. Корхем выступал в качестве распорядителя, не более того. Стоило Тоннеру заявить, что нужно улучшить водоснабжение или что ему требуется человек для прокладки электрики, и команда Корхема тут же исполняла поручение. Даже те, кто раньше были специалистами в других областях, похоже, переняли манеру Корхема, стараясь решать сложные вопросы и быть полезными обществу. Любопытно, что, по всей видимости, определенную роль здесь играло религиозное прошлое. Раньше Тоннер не видел смысла в воображаемых космологиях.

— Гм. Тоннер! – позвал его Бран. – У нас небольшая трудность.

Долговязый был у него за спиной. Тоннер не знал, как давно он там стоит.

— Что-то новенькое. Раньше трудностей не было. С чего бы это? – Недоуменный взгляд Брана не обещал ничего хорошего. Не дав помощнику ответить, Тоннер продолжил: – Что там? В чем проблема?

— Один из новых сотрудников… он не…

— Покажи.

Мужчина работал с одной из новых машин, изобретенных карриксами, – сразу не разберешь, что это такое, лабораторное оборудование или животное. Он был на полголовы ниже Тоннера: седой, коротко стриженый, с усиками, которые явно отращивал с ранней юности. Он стоял, скрестив руки и надувшись как петух.

— Вы здесь главный? – заговорил он, повышая голос на каждом слоге, разыгрывая возмущение, будто у него были зрители. – Хочу, чтобы вы ясно поняли: я не желаю этим заниматься. Я – Фер Каннедан. Я посвятил жизнь искусству и философии танца. Я не гожусь в мойщики приборов. Вы меня поняли?