Книга Вера стада, страница 25 – Джеймс С. А. Кори

— А полуразум не может сделать это за меня? – спросил Дафид, с отвращением отмечая скулящие нотки в своем голосе.

— Я запрошу, – сказал синен, и Дафид сник, угадав, что маленький инопланетянин ждал от него признания ошибки.

— Пожалуйста, не спрашивай, – сказал Дафид. – Я продолжу учиться.

— Если предпочитаешь.

Письменная речь была не столько языком, сколько рисованием в общем информационном пространстве. Каждая фигура, похоже, имела сотню различных значений в зависимости от местоположения, соседних фигур и контекста «так сказать, документа». Для Дафида этот язык не был набором звуков или картинок. Скорее это напоминало стихи, записанные при помощи хитроумных математических обозначений. Спасало лишь то, что ему давали время на оформление до подачи окончательного варианта. Он рисовал, перерисовывал, перетасовывал символы, пока глаза не начинали слепнуть, и Экур-Ткалалу приходилось мучиться только с окончательной версией его детского лепета.

Дафид вызвал из воздуха еще одну фигуру, и на полученной от синена маленькой доске загорелся зеленовато-голубой квадрат, который можно было расширять, поворачивать вокруг оси и совмещать с другими объектами. Синен не реагировал, так что Дафид, возможно, сделал все правильно.

Это было истинной пыткой. Он совсем извелся. Тело налилось тяжестью и горело, как от тяжелого недосыпа. Пока он возился, начали поступать первые сообщения от обломков человечества, растащенных карриксами по всей галактике. Дафид успел просмотреть всего один, от женщины по имени Амес Софар, прибывшей в какую-то Эстианско-Морокскую звездную сеть, где местный гар должен был осмотреть ее и решить, пригодны ли люди для включения в арантину. Совершенная невнятица – и Дафид ожидал еще сотен подобных случаев. Экур-Ткалал, хранитель-библиотекарь человеческой доли и хозяин Дафида, похоже, с удовольствием свалил все заботы на него. Это ободряло. Он считал, что каждое новое знание открывает новые возможности.

И все же, просыпаясь по утрам, он вспоминал, как один преподаватель не слишком престижного университета заставлял студентов оценивать работы однокурсников. Дафид не знал, чем занимается Экур-Ткалал, когда не дает ему заданий, но начал подозревать, что пренебрежение к работе с животными переросло у синена в пренебрежение ко всякой работе.

Может, это было к лучшему.

— Ты не запечатлел доклада, – сказал синен. – Если ты не запечатлеешь доклад, он не поступит в архив.

— Да-да, – отозвался Дафид, – я понимаю.

Он перепроверил светящиеся фигуры, подчистил синтаксис, надеясь, что допустил не слишком много ошибок, и принялся смотреть, как гаснет свечение. Синен воздержался от замечаний и удалился, прохлюпав что-то про себя. Дафид сложил и убрал в карман маленький проектор – до тех пор, пока не настанет время для нового мозголомного доклада.

В садике было тихо. Слабый ветерок ласково шевелил ветви деревьев. По мощеным дорожкам скользили солнечные пятна и тени, листья почти успокоительно постукивали друг о друга. Дафид раскрыл рот чуть ли не до боли в суставах, а потом еще шире. Затем опустил веки, и в голову тут же хлынули мысли. Столько дел, столько проектов, требующих его внимания, – трудно удержать в памяти. Он вспоминал об одном деле и забывал о другом. Самых важных, пожалуй, насчитывалось не больше дюжины, но он крутил их в голове часами, и порой казалось, будто он стоит под водопадом мыслей. Дафид был уверен, что с такой набитой головой не уснешь – но сейчас проснулся от стука шагов.