Книга Вера стада, страница 60 – Джеймс С. А. Кори

Гаррал опустил глаза.

Нахмурился.

— Постой! – сказал он.

— Что такое? – отозвалась Джессин, но он услышал ее словно издалека. Из пещеры с оставшимися от урока расчетами Гаррал перенесся в библиотеку своего дяди, где мальчишкой сочинял тайные послания девочке из соседней квартиры. Старинная система письма – самый подходящий шифр для подростка.

— Постой! – повторил он громче и опустился на колени. Солдат дернул за поводок, но Гаррал не обернулся. Посередине – ствол, слева – единицы и десятки, справа – сотни и тысячи, расходящиеся ветви…

— Четыреста восемьдесят пять, – прочел он, указывая на одну из записей. – А здесь – шестьсот двенадцать. Я знаю эту систему. Знаю!

Солдат опять заворчал, натянув поводок.

— Не мешай! – огрызнулся Гаррал. Подошла девушка, которая остановилась рядом с темным солдатом. Гаррал стер написанное на земле и вычертил простую последовательность: первые четыре числа. Затем поднял глаза на женщину. В ее янтарных глазах застыла усталость, но она смотрела.

— Что ты делаешь? – спросила Джессин. Он не ответил. Указывая по очереди на первые три знака, он прочел: «Атче, хун, кап?»

Женщина не отозвалась. Он попробовал еще раз:

— Хой, а-хой, леп? Нет? А если так: дан, тенан, сип?

Женщина широко открыла глаза, взглядом отыскала кого-то в пещере, что-то прокричала. Человек с ножом, по-прежнему сидевший с ребенком, поднял глаза. Она подозвала его жестом. Солдат застыл как статуя. Дождавшись мужчину, девушка указала на значки и повела пальцем по окружности, предлагая ему повторить. Гаррал ткнул в первую цифру.

— Дан, – сказал он. – Тенан. Сип.

Мужчина опустился на колени и наставил палец на первый знак.

— Даум. Тея. Се.

Гаррал указал на четверку.

— Инт-хей, – отозвался мужчина. Из горла Гаррала вырвался счастливый смех, будто пузырьки шампанского.

— Хейнт, – проговорил он. – Да это же обычная инверсия. Очень просто. Значит… так. Гм… постой… – Он закрыл глаза, расшевеливая прошлое, превращаясь в мальчика, каким был десятки лет назад. – Сурут-те Гаррал, – проговорил он и, указав на Джессин связанными руками, добавил: – Сурут-сей Джессин.

Мужчина с ножом ладонями растер себе щеки и произнес что-то вроде «Сауда-дъе Омко». Затем указал на янтарноглазую женщину: «Сауда-сей Манта». На темного солдата: «Сауда-ут Корвелл. Кхата?»

— Да, – кивнул Гаррал, – понимаю. Гм… черт… Бо! Бо, кауда-те. Омко. Манта, Корвелл. Гаррал. Джессин.

На лице человека с ножом – Омко – расцвела нерешительная улыбка, и оба захихикали, как пара идиотов или влюбленных сопляков. Женщина – Манта – что-то сказала, Омко ответил, протянув руку к значкам на полу. Джессин откашлялась. Кашель вполне заменял вопрос. Гаррал обернулся к ней.

— Это математический язык первого поколения, – сказал он. – Такие записи находили в древнейших поселениях Анджиина. Очень удобен для некоторых математических действий, ему до сих пор учат инженеров. Древнее, очень древнее наречие. Я попробовал несколько языков первого поколения, и, похоже, этот парень знает один из них, близкий к протодарсинскому. Тебе не интересно?

— Без подробностей, – попросила Джессин.

— Эти ребята не просто подобны нам. У нас не только общие предки, но и одинаковые культурные корни. Их язык напоминает тот, на котором говорили первые анджиинцы. Они – буквально наши двоюродные братья.