Книга Вера стада, страница 82 – Джеймс С. А. Кори

Совран говорила еще час, и он разбух, вместив в себя сказанное. Грудной отдел нагрелся и потек слизью. Брюшко пульсировало в такт ее голосу. Его разум стал частью ее разума, он перестал быть отдельной сущностью.

Она закончила давать указания, коснувшись нескольких предметов, которые сочла достойными особого упоминания. Эти указания, не изменившись при прохождении через тела и разумы передающих библиотекарей, должны были дойти до самых выдающихся карриксов.

— Не подвергшийся самоуничтожению вражеский корабль представляет интерес, – сказала она. – Следует отвлечь внимание врага, чтобы животные могли всесторонне его обследовать, чего бы это ни стоило.

— Да, – произнес регулятор-библиотекарь, всей душой соглашаясь с ней. Ее слова, простые и прекрасные, меняли ход миллиардов жизней.

Сурур-Тлассен содрогнулся в благоговейном восторге.

День смерти Тоннера Фрейса начался так же, как любой другой.

Женщина, рядом с которой он проснулся, была прежде министром финансов в Аббасате и Олане. Теперь Бастьен Корхем учил ее работать с инфраструктурой, которой предстояло обслуживать несколько поколений растущей человеческой популяции. Корхема она недолюбливала. Тоннер догадывался, что она отдалась ему отчасти из желания установить прочные узы с кем-нибудь вне своей группы. Он не возражал. Его опыт говорил, что в сексе всегда есть что-то от сделки.

А еще, заметив, что она притворяется спящей, он предположил, что их связь подходит к концу. Это в равной мере печалило и сулило облегчение. Он выскользнул из постели, оделся, делая вид – раз уж они ведут такую игру, – что старается не шуметь, и обошелся без душа, приступив к ежедневному обходу. Странно: одни модели поведения исчезли после того, как карриксы забрали их к себе, другие удержались. Казалось бы, попавшие сюда люди лишились всего. Семей, друзей, родной планеты, планов и ожиданий, на которых строилось их существование. Так было и с ним. Он все потерял. Из главного анджиинского ученого он стал главным в людской доле. Теперь он делил постель не со своей заместительницей по научной части, а с честолюбивой работницей, решившей, что она останется в выигрыше, позволив себя использовать. Пожалуй, расчет был верным.

Пороки, грехи и страстишки. Едва открыв для себя идею души, человек силился стряхнуть их с себя – безуспешно. Даже карриксы не изменили человеческую природу. Впрочем, эти гады не навязывали никому своей этики. Пусть люди убивают и пожирают друг друга, лишь бы выдавали результат.

Тоннер задержался в столовой, сделал себе чашку почти-чая и направился в ближайшую мастерскую. Он собрался вернуться в старую лабораторию в зале-соборе, близ помещений, отведенных им вначале. Самые интересные работы по трансляции белков велись там, где было меньше народу: удобнее держать все под контролем. Но прежде всего ему хотелось взглянуть на младенцев.

По мере развития зародышей утробы перемещали. Сто семь оставшихся висели рядами, напоминая пакеты с куриным бульоном; в каждой виднелась крошечная недозрелая обезьянка размером чуть больше двух кулаков. Аналог материнской крови, стандартный по составу, был молочно-белым, так что плацентарная подстилка выглядела необычно светлой. Заменитель околоплодной жидкости был желтоватым, темным, но прозрачным. Прохаживаясь вдоль рядов зародышей, Тоннер просматривал доклады. Пока что он справлялся. До газообмена оставалась еще не одна неделя, а при искусственном выведении животных зародыши рекомендовалось выдерживать чуть дольше того срока, когда их выталкивал наружу материнский организм. Рожденный на десятом или одиннадцатом месяце имеет преимущества перед обычным младенцем, выплюнутым на сорока неделях, а думать о здоровье матери им не приходилось. Искусственная утроба не страдает ни остеопорозом, ни смещением органов таза.