Книга Вера стада, страница 79 – Джеймс С. А. Кори

— Мне жаль, что твой друг в депрессии. Нет, правда жаль. Но не рассказывай ему о замечательном плане Дафида Алькора по сокрушению карриксов, потому что такого плана нет. Дело не в том, что ты выдашь великую тайну. А в том, что ты поселишь в нем ложную надежду. Мы ничего не сделаем, и нечего мучить себя попытками. Лучше видеть все как есть и научиться с этим жить.

— У меня, кажется, не вышло, – заметил Кампар.

Рикар опустил глаза. Кампар ждал. Не торопил его. Миг застыл на грани. То, что сейчас прозвучит, определит будущее их дружбы – или вынесет ей приговорит.

Однако случилось другое.

— Мясо на палочках, вы двое, смотрите сюда. Я говорил, что это произойдет.

В воздухе появился экран, но в первые мгновения они ничего не могли понять. Потом Кампар, утерев невесть откуда взявшиеся слезы, разглядел очертания солнечной системы. Выходившие на позиции корабли карриксов. Те непонятные «проекционные поля», что иногда рассекали целые полосы межпланетного пространства, и разрозненные корабли противника. Один исчез у него на глазах.

— Мы его разнесли? – спросил Кампар.

Рикар покачал головой:

— Ушел.

— Многие из них бегут или уже бежали, – сказал Ваудаи. Текстура его кожи быстро менялась, то ли соответственно произносимым словам, то ли просто от возбуждения. – Они решили, что наша резонансная эксклюзия будет поражать скопления кораблей, но мы нацелились на их командные структуры. Малые суда продолжат уходить, но самые ценные будут уничтожены.

— Не понял, что это за резонансная эксклюзия, – заметил Кампар, но объяснения не последовало. С экрана исчез еще один корабль, за ним – сразу три. Осталось всего два.

В душе Кампара вспыхнула надежда.

— Можно я скажу Гхати, что сражению конец? Мы закончили в этом месте? Не придется больше мучиться с переполнениями?

Ваудаи не произнес ни слова, не сделал ни одного движения, которое могло быть истолковано как ответ, однако его полуразум заговорил:

— К нам по пяти разным направлениям движутся еще три тысячи зарядов, кинетических и энергетических. Три зоны фундаментальной декогеренции пока что находятся в стадии распада. Поля, выброшенные противником при бегстве, достигнут нас в промежутке от двадцати до шестидесяти пяти минут, но потом все это дерьмо закончится.

Этого оказалось достаточно. Маленькая радость в дополнение к воде и пище. Они выстояли во время очередной бури. Для них все же будет какое-никакое «потом».

На экране погасли два последних вражеских корабля.

— Теперь наблюдайте, – посоветовал инопланетный слизень. – Флагман самоликвидируется, и на этом все.

Внимательно посмотрев, Кампар нашел красную точку на дальней стороне гелиосферы. Такой же корабль, как у них, только существа на его борту сейчас не вздыхают с облегчением, а подписывают себе смертный приговор. Если бы война приняла иной оборот…

Прошли секунды. Минуты. Точка – обезвреженный корабль – осталась на месте.

— Что ж, – сказал Ваудаи, – это неожиданность.

Бывали времена – редкие, но исполненные особого значения, – когда Сурур-Тлассен ощущал на себе всю тяжесть империи. Он боялся таких времен. Сны делались кошмарами, в которых растворялось его тело. Символика снов не представляла загадки. Он был связным между живой империей и Совран и, надо признать, старел. Сурур знал: он не будет затоплен потоком знаний, проникающих в него день за днем и переполняющих мозг, несовершенный сосуд. Задолго до этого один из низших библиотекарей учует присущую ему слабость и устранит его прежде, чем она повлияет на ход военных действий. Или он закончит служить и возвысится до смотрителя личных яслей. Этот момент близился день ото дня и год от года, и Сурур все чаще раздумывал над тем, какой исход предпочтительнее: пасть от рук своих подчиненных или навсегда превратиться в смотрителя личных яслей. Он утешал себя тем, что его предпочтения ничего не меняют.