Книга Бледная поганка, страница 12 – Елена Лабрус

— Да, так, — отмахнулась я. — От скакалки.

— Будь я на твоём месте, отобрал бы и исхлестал твою бабку этой же скакалкой.

— Да, ничего. Я заслужила, — поражённая тем, что он знает, выпалила я.

— Это чем же?

Тем, что родилась некрасивой, просилось на язык. Тем, что много ела (не наготовишься!). Что быстро росла (вещей не понакупаешь!).

— Разбила кружку, — ответила я.

Это была правда. Я нечаянно уронила кружку. И та разлетелась вдребезги.

Но могла бы и не ронять. Бабке просто нужен был повод.

Иногда (когда тепло) я сутками не выходила с балкона, потому что в мою комнату бабка врывалась беспрепятственно, а на балкон выходить боялась. И я соорудила себе там «гнездо».

— А ты? — спросила я. — Давно тут живёшь?

Я, конечно, знала, что недавно.

Бабка с каким-то особым удовольствием рассказывала матери на кухне, как сосед (бабка его не любила, вернее, она никого не любила, а соседа особенно, потому что рохля) обзавёлся «сынком».

История была простая. Когда-то он то ли любил, то ли просто встречался с женщиной, но у них не сложилось. Она вышла замуж не за него, родила сына, жила в деревне. Жила ни плохо, ни хорошо. Как говорили, честно, но бедно. А потом заболела и умерла. Муж к тому времени от неё сбежал (нашёл другую) и пацана к себе брать категорически отказался. А сосед забрал.

Как уж он узнал, кто ему сообщил, об этом история умалчивает, но он поехал в деревню и привёз Кирилла в свою, такую же как у нас, большую пятикомнатную квартиру.

С год ушло на оформление бумаг по усыновлению. Своих детей у соседа с женой не было, и возраст был ближе к пятидесяти, но им не отказали. Так сосед и обзавёлся «сыном».

И относились они к приёмному, подумала я, слушая бабку, получше, чем некоторые к родным.

— А ты? — усмехнулся Кир. — Давно тут живёшь?

— Давно, — ответила я.

И мы оба засмеялись.

Так он ко мне и приходил — по жёсткой лиственничной доске. Так и уходил.

Где он учился, с кем постоянно дрался, чем занимался, я не знала и не расспрашивала.

Нам и так было о чём поговорить и чем заняться.

Когда никого не было дома, мы резались в игры. Игры и приставку приносил Варя. А телек в гостиной, большой, новый, купила мать.

Или шли в мою комнату, и он учил меня играть в покер и разным карточным штукам: руки у него двигались, как у фокусника — быстро, умело, точно.

В покер у меня получалось (это ведь чистая математика, хотя Кирилл утверждал: психология), а тасовать карты как он, мне не научиться за всю жизнь.

Когда надоедали карты, мы зависали в сети — комп мне купили по настоянию учительницы математики и информатики для занятий, и бабка редкий раз согласилась.

— Да ты крутышка, — восхищался Варя, когда я без труда вламывалась на платные сайты, обходила блокировки и пароли, в общем, делала самые обыденные вещи, которые казались ему удивительными.

А меня восхищали его смелость, открытость, лёгкость, прямота, дерзость, самоуверенность… в общем, мне нравилось в нём всё, но больше всего, что у меня появился друг.

Счастье моё, правда, длилось недолго.

Сначала его застукала бабка. Заставила соседа выкинуть доску, а меня первый раз в жизни сводили к гинекологу.

А потом в жизни Кира появились девчонки. Много девчонок, разных. И, конечно, проводить время с ними ему нравилось больше, чем с невзрачной соседкой, которой к тому же едва исполнилось двенадцать лет.