Книга Когда мы разведемся?, страница 7 – Мира Айрон

— Нет, Раиса Ивановна, всё. Всех денег не заработать. После отпуска никаких дежурств, откажусь, — приятный и звучный мужской голос доносился до Алисы, словно сквозь вату. Что за странный сон? К тому же, раздавался ещё звук клавиш компьютерной клавиатуры. Ну и сон!

— Я это слышу от тебя каждый раз, как мы с тобой дежурим, Глеб Андреевич! — второй голос явно принадлежал пожилой женщине. — Куда ты денешься?

— Нет, нет! Я педиатр. Я лечу детей. И у меня завтра начинается отпуск. Ну за что мне вот это вот сегодня?! Чем я и кого прогневил?

Алисе было очень тепло и хорошо. И сон очень интересный. Приятные насмешливые голоса. Разве может быть у педиатра низкий мужской голос? Педиатры обычно женщины. Конечно, это сон.

— Далеко полетишь, Глеб?

— Далеко, Раиса Ивановна, но пока не скажу, куда. Я суеверный. Вернусь, тогда расскажу.

— Не страшно летать? Я никогда не летала, веришь-нет?

— Неа, не страшно. По понятным причинам мне там проще отдыхается, Раиса Ивановна. Там люди проще ко всему. И там много таких, как я. Никто глаза не пялит, пальцем не показывает. Потому в плане отдыха я не патриот. Вот во всём остальном — патриот.

— Говорят, они там голышом загорают-то, Глеб!

— Ой, Раиса Ивановна, ой, шалунья! Это кто такое тебе сказал? На специальных пляжах. Не на всех. Так что расслабься. Бери своего Чапая и летите тоже куда-нибудь.

— Да ну тебя! У нас огород, куры, корова. Куда мы? Один летишь?

— Один, конечно. Что я, с ума сошёл — в Тулу со своим самоваром? А что, хотела со мной лететь?

— Была бы лет на сорок моложе, так и полетела бы, Глеб!

— Ну-ну.

— А то бы взял с собой кого. Девчата с нашего центра на тебя заглядываются, а ты такой нелюдимый, всё один!

— Я не нелюдимый, Раиса Ивановна! Я просто осторожный. И не афиширую ничего. И зачем мне кого-то с собой брать? Это как бы обещание некого продолжения. А там и выбор более широкий, и никаких обязательств.

— А ты так боишься обязательств? Век будешь один куковать?

— Нет, не боюсь. Просто ещё не время. Не нагулялся, — усмехнулся он.

Алиса уже давно поняла, что это не сон. Она лежала и слушала.

И вспоминала. На душе становилась всё тяжелее. Зачем она всё вспомнила? Лучше бы забыла!

Алиса поняла, что она в больнице. Тихонько приоткрыла один глаз, увидела свою сумку на подоконнике и куртку на вешалке, стоящей у двери. Очень хотелось в туалет.

Она зашевелилась, открыла глаза и наткнулась на колючий взгляд очень тёмных глаз.

— Ну здравствуйте, любезная! — с ней он говорил холодно и сухо, не так, как с пожилой женщиной. Медсестрой, как поняла Алиса.

— Здравствуйте. Где тут туалет? — хрипло спросила она.

— Пойдём, матушка, провожу! — медсестра подошла к Алисе, взяла под руку.

Вернувшись через пять минут, Алиса села на кровати, обхватив колени руками.

Доктор продолжал сверлить её глазами. Совсем молодой, лет около тридцати. Темноволосый, черноглазый, с резкими чертами лица, хмурый, с почти квадратным упрямым подбородком, покрытым чёрной щетиной. Мачо. Неужели и правда педиатр? Дети не боятся его, интересно?

— Ну? — холодно спросил он. — Не хотите рассказать, что вы делали в зимнем лесу вечером одна? Не пытайтесь мне внушить, что просто гуляли.

Алиса молчала, только смотрела на него. Странно, но он казался ей знакомым. Может, где-то на конференции видела?