Книга Свет твоих глаз, страница 29 – Мира Айрон

— Отпустите, пожалуйста, Свету, — устало попросила Люда. — Она хочет спать. У всех детей тихий час.

— Не тебе решать, — холодно ответила Вера Николаевна, и в этот момент двери кабинета заведующей распахнулись.

— Здравствуйте!

Голос Мельникова прозвучал спокойно, но когда Люда увидела его лицо, ей стало страшно, несмотря на то, что она поняла: он примчался спасать её. Откуда только узнал? Неужели Лариса догадалась обо всём и успела рассказать ему?

Михаил, не обращая внимания на немую сцену, вошёл в кабинет, взял стул и сел рядом с Людой. Напротив "комиссии".

— Почему ребёнок во время тихого часа находится здесь? Ты забрала Свету на сегодня, Вера? — холодно спросил, обращаясь к Вере Николаевне.

— Нет, у меня ещё рабочий день не закончился, — раздражённо ответила Вера.

— Света, ты хочешь спать? — мягко спросил Михаил, глядя на дочь.

— Да, — кивнула девочка, глаза которой и вправду слипались.

— Я отведу Свету в группу, — с готовностью подскочила с места методист и взяла Свету за руку.

Света, вырвав руку, подошла к отцу, поцеловала его в щеку и только после этого вышла следом за Галиной Сергеевной.

— Вера, — как только за Светой закрылись двери, Мельников повернулся к жене. — Ты только что сказала, будто твой рабочий день ещё не закончился. И это так. Зато обед у тебя закончился двадцать пять минут назад. Почему ты находишься здесь, а не на рабочем месте?

— Я отпросилась, — бросив взгляд на Вековшинину, вскинула подбородок Вера.

— Сейчас позвоню главному бухгалтеру и спрошу, — кивнул Михаил.

— Не надо, — нахмурилась Вера.

— Тогда не смею задерживать, — Михаил кивнул на двери.

Хмыкнув, Вера поднялась и быстро вышла, перекинув через плечо элегантную сумочку. Михаил перевёл тяжёлый взгляд на Зинаиду Дмитриевну.

— Я как председатель профкома имею полное право здесь находиться! — взвизгнула Вековшинина. — Здесь проходит заседание! Мы разбираем недостойное комсомолки, аморальное поведение Людмилы Евгеньевны Долгих.

— Что вы говорите? — поднял брови Михаил. — Тогда почему комсорг завода, коим до завтрашнего дня законно являюсь я, не в курсе? Почему меня не пригласили на заседание? Не поставили в известность? Не согласовали со мной время и место проведения заседания? Рановато вы меня в утиль списали! Сбросили со счетов. Налицо профессиональная близорукость, товарищ Вековшинина!

Михаил говорил всё громче, а Тумбочка втягивала голову в плечи всё сильнее.

— Знаете, на что это похоже, Зинаида Дмитриевна? — глаза Мельникова сверкнули. — На самосуд! И прослеживается явное превышение полномочий с вашей стороны. Вот думаю, а не поставить ли вопрос о вашей профпригодности, пока это ещё в моей компетенции? Что вы собирались делать сейчас? Отвечайте!

Вековшинина молчала, и Михаил выразительно посмотрел на заведующую, Алевтину Павловну.

— Освободить Людмилу Евгеньевну от должности комсорга, снять значок и забрать комсомольский билет, — отчеканила заведующая. — И это абсолютно справедливо. Таким, как Людмила Евгеньевна, не место в комсомоле. И не место в детском саду. Разве таким должен быть педагог?

Вернулась методист, Галина Сергеевна, села рядом с заведующей и покивала с важным видом.

— Справедливость никто под вопрос не ставит, — холодно ответил Михаил. — Но принять отставку Людмилы Евгеньевны, снять с неё значок и забрать билет из присутствующих пока что имею право только я.