Книга Руководство для одиноких сердец, страница 157 – Мэдди Доусон

— Я тоже так думал, — признался Эй-Джей.

— Знаю. Так считали все вокруг, но надо признать: иногда весь мир может все-таки ошибаться, и это как раз такой случай. А потом наша тетя пригласила меня поехать к ней в Калифорнию, где никто не знает ни меня, ни моих злоключений; пойти там в школу и начать жизнь сначала. И я согласилась. Сразу после суда я уехала.

— Какого суда? — спросила Кэт.

Фиби хлебнула виски.

— Эй-Джея осудили за непредумышленное убийство, вождение в состоянии наркотического опьянения и хранение наркотиков, и он отправился в тюрьму. Это я должна была ответить за эти прегрешения, но он взял вину на себя и отсидел пять лет. Страшно подумать.

Девушки взглянули на Барнса.

— У тебя ведь были дети, — просто сказал он. — Если б понадобилось, я бы сделал это снова.

— Я не позволю тебе делать это снова. Как бы то ни было, теперь уж ничего не исправишь. И мне нечем отплатить тебе. Ты решился ради меня на такой страшный поступок, а восстановить справедливость не в моих силах. Эта вина тоже останется на моей совести до конца жизни. Ничего вернуть нельзя.

— Твоя жизнь состоялась, — возразил Эй-Джей. — Другой награды мне и не надо. Ты преодолела несчастье.

— Я уверена, что на этот счет предусмотрена некая юридическая процедура. Знаешь, по справедливости, на этом концерте я должна была сказать: «Лулу могла появиться только благодаря вашему школьному завхозу. Взгляните на Эй-Джея Барнса: хотя он следит за порядком в коридорах и вкручивает лампочки, этот человек — настоящий герой. Если бы не он, Лулу сидела бы в каталажке, а не распевала в Лос-Анджелесе».

— Кончай уже, Фиби.

— Вот при каких обстоятельствах, девочки, вы появились на свет, — заключила она.

Девушки не говорили ни слова. Кэт промакала платком глаза, а Куколка задумчиво смотрела прямо перед собой.

— Эй-Джея посадили в тюрьму, а я поехала в Калифорнию, пообещав своей тетке, что не забеременею снова. Там я окончила школу с отличием и поступила в женскую группу, которая стала называться «Лулу и дети звезд». Перепробовала все наркотики, отключалась на концертах, несколько раз была замужем, нередко засыпала в слезах и всюду, где я путешествовала, пыталась разглядеть вас в толпе. Эй-Джей тоже мерещился мне сотни раз, но, конечно же, я не встречала никого из прошлой жизни. Меня носило по свету, как пылинку, я устраивала свою жизнь, а другие тем временем отдувались за мои грехи. Как жить с таким грузом на душе?

Я считаю себя конченым человеком и давным-давно дала себе обещание, что никогда не буду искать вас и никогда не расскажу эту историю. Никого не стану обременять ужасными событиями, сопутствующими вашему рождению, потому что каждый заслуживает того, чтобы начало его жизни было приятным. Поэтому сегодня к длинному списку моих сожалений добавилось еще одно. Все эти непрестанные сожаления омертвляют жизнь. — Фиби положила руки на колени. — И потому я решила, что больше так жить не буду. Как бы эгоистично это ни звучало, я живу день за днем только для себя.

Никто не шевелился, и она подвела итог:

— Вот и всё. Конец.

Девушки — в красивых юбках, с волосами цвета меди, сиявшими в свете лампы, кремовой кожей и с глазами и ртами, как у Тилтона, — избавились от скованности, словно снова вернулись к жизни. Они пытались обнять мать, взять ее за руки, поцеловать в щеку; говорили: «О, мы так рады, что вы все нам рассказали» и «Как жаль, что вам пришлось пройти через все эти испытания», то есть всё, что обычно говорят, когда видят перед собой наглого мошенника и лжеца и стремятся избежать общения с ним, но, прежде чем уйти, надо же сказать что-то любезное. Поэтому Фиби встала и, выставив вперед руку, чтобы остановить их, произнесла: