Книга Руководство для одиноких сердец, страница 68 – Мэдди Доусон

— Молодец. — Она помолчала и продолжила: — Буду с тобой откровенна: у меня нет никаких материнских чувств.

— Нет-нет, я вовсе не поэтому…

— Я совершила много ошибок и ужасных поступков, иногда жизнь кажется кошмарной, иногда чудесной, и, просыпаясь, я каждое утро благодарю Бога, что еще держусь на ногах. Знаешь эту песню — «Я все еще держусь»? Это про меня.

— О да, знаю. — Я опустилась в кресло, оперлась на локоть и подумала, не пришлось ли ей остаканиться, чтобы позвонить мне. Но все равно, слава богу, что она позвонила. Как бы ни повернулись события, эти несколько минут у меня уже никто не отнимет. Последовало долгое молчание, и я подумала, что надо было заранее составить список — о чем с ней поговорить.

— Я хочу, чтобы вы знали, что я всегда… всегда хотела с вами встретиться, всю жизнь думала о вас, гадала, где вы живете и счастливы ли вы, — сказала я. — Ребенком я часто думала, что однажды мы увидимся и я смогу спасти вам жизнь или еще как-то приду на помощь.

— Надо же, — удивилась она. — Пару раз в жизни такая помощь мне бы не помешала.

Я крепко зажмурилась, силясь вспомнить все вопросы, которые много лет мечтала задать этой женщине, когда в детстве лежала без сна в своей кроватке, — тогда-то я точно знала, что ей сказать. Как так случилось, что теперь ничего не приходило в голову?

— Я годами носила с собой табель со всеми пятерками, чтобы похвастаться им перед вами, если мы вдруг случайно встретимся. Во всех женщинах, с которыми я сталкивалась, я искала вас.

Она откашлялась.

— Вы знали, где я жила, какая семья меня удочерила? Вам рассказали?

Она долго молчала, затем ответила:

— Мне сообщили только, что это была немолодая пара, которая не могла иметь собственных детей. Полагаю, с точки зрения монахинь, большего я не заслуживала. — Она снова хрипло засмеялась и из-за этого зашлась кашлем — он раздавался словно издалека, как будто она отложила трубку в сторону. Послышались звуки льющейся воды и открываемого шкафчика. Наверно, она пила воду. Потом я услышала сквозь кашель отдаленный голос: — Подожди минутку. — И через некоторое время мать снова взяла трубку. — Я не больна. Так что не заводи песню про то, что мне надо идти к врачу, — это всего лишь аллергия. Ладно? Тебе, некурящей, этого не понять.

— Нет, почему же, я понимаю, — заверила я.

Она заговорила деловитым тоном:

— Послушай, может быть, ты этого и не осознаешь, но ты наверняка ненавидишь меня за то, что я сделала, так что, если хочешь, скажи мне это, и закончим разговор. Давай. Я сдюжу.

— Нет, нет, что вы. Я вовсе не испытываю к вам ненависти. Просто мне всегда хотелось знать, что же произошло. Откуда я, кто мои настоящие родители. Я чувствовала, что попала в свою среду случайно.

— Как? Ты до сих пор не знаешь, что каждый человек ощущает себя не на своем месте? Все на свете. Мы все просто самозванцы.

— Да, но большинство людей знают свои корни. Им известно, носили ли их деды усы… были рабочими, служащими или, может, занимались творчеством, что любили больше — побережье или горы.

— Усы? Вот в чем все дело? Дай подумать. Нет, кажется, твои деды усов не носили.

— Вы меня не так поняли, — сказала я. — Мне интересна история семьи. Моя история! Я всегда хотела знать, что было до моего рождения. Каково мое происхождение, как сложились судьбы моих предков.