Книга Руководство для одиноких сердец, страница 69 – Мэдди Доусон

Значительно тише она произнесла:

— Возможно, иногда лучше не знать этих историй. Жизнь такая грустная штука. Свою судьбу надо устраивать самостоятельно. Все равно каждый день приходится начинать с начала, заново создавать свою историю.

Я молчала.

Я услышала, как она глубоко затягивается сигаретой. Затем другим, более низким голосом она проговорила:

— Вот видишь? Именно поэтому, получив письмо, я так долго тебе не звонила. Мне нечего тебе сказать.

— Я узнала… я нашла свою сестру. Оказывается, нас было двое?

— Да, — произнесла она так тихо, что я едва ее услышала. — Две маленькие девочки.

Я испугалась, что она бросит трубку, и выпалила:

— Расскажите о своей жизни. О прежней жизни.

— Не могу… — сказала она.

— Ну ничего. Я знаю, что вы должны были отдать меня. Нас обеих. Явно что-то случилось. Вам было… тяжело? Вы любили меня? Плакали, когда расставались со мной? — Ну почему я не составила список вопросов? Почему, почему, почему?

Последовало такое долгое молчание, что я уж подумала, что она положила трубку. Потом она вздохнула:

— Вряд ли я смогу тебе все объяснить. Я не в состоянии. Могу только сказать, что для меня это было ужасное время. Знаешь, я уже должна попрощаться. У меня там на плите выкипает.

— Нет! Подождите. Можно еще два слова? У меня есть фотография. Мне дала ее моя мама.

Она ответила не сразу.

— Скажи мне только одно: тебе досталась хорошая мать?

— О да. Они оба, и мама, и папа, были очень добрыми людьми. Тихие, спокойные. Работали учителями в школе. Я была у них единственным ребенком.

— Единственный ребенок! Надо же!

— Вам когда-нибудь хотелось узнать, что со мной случилось?

— Да. — И опять ее голос прозвучал еле слышно. — Но я не могла. Информация была закрыта. Я даже не представляю, как ты меня нашла. Предполагалось, что все обстоятельства будут храниться в тайне.

— Я очень постаралась.

— Может быть, и зря. Говорю тебе, я не та женщина, которую ты ожидала найти. Мне нечего тебе предложить. И я не могу стать твоей матерью — слишком поздно играть в дочки-матери. Твоей мамой была женщина, которая тебя вырастила.

Я сделала глубокий вдох.

— У меня есть фотография…

Я услышала, как она втянула воздух.

— А, так она попала к тебе, да?

— Тот парень — мой отец?

— Нет.

— Как? Вы уверены?

— Абсолютно. Я отдала эту фотографию вместе с тобой. Это было единственное, что я могла тебе оставить. — Она откашлялась. — Послушай, дорогуша, ситуация хреновая. Я вынуждена была так поступить. Я родила тебя в пятнадцать. Ясно? Сердце разрывалось из-за того, что я не могла тебя воспитывать, но я знала, что без меня тебе будет лучше. Надо было разрубать связи решительно, а не появляться в твоей жизни от случая к случаю. Так было лучше для всех. Я сейчас брошу трубку и стану стучать головой о бетонную стену. Разговор получился мучительным, как я и предполагала.

— Подождите! Скажите мне, ваша жизнь сложилась счастливо? Ваш поступок в конце концов оказался ненапрасным? — Я зажмурилась, понимая, что зашла слишком далеко.

Молчание продлилось, казалось, не один месяц. Сменялись времена года. Я могла отметить пару дней рождений. Затем густым голосом она произнесла:

— У тебя был плюшевый пес по кличке Носок, и ты пыталась произнести это слово. Так забавно хмурилась и пыталась выговорить «с-с-со». А еще ты грызла прутья кроватки. Я просыпалась от этого звука, как по будильнику. Меня это беспокоило, и я говорила сестре: «Может быть, ей не хватает каких-нибудь витаминов?» — а сестра отвечала: «Да, дерева! Ты даешь ей мало дерева».