Книга Магия найденных вещей, страница 106 – Мэдди Доусон

Я закатила глаза:

— Нет, не верю.

Она опять улыбнулась.

— А вот я верю. Они существуют, малышка. Магия очень даже реальна.

— Зачем мне тебя слушать? Ты говорила, что замужество вредно для женщин и что женщина счастлива, только когда независима и свободна. И посмотри на себя! Вышла замуж за какого-то случайного парня, завела ребенка, который не отпускает тебя ни на секунду. Ты сама говоришь, что у тебя нет возможности заниматься искусством. Раньше ты говорила, что искусство – это самое главное в жизни. Ты так говорила!

Ты говорила… ты говорила…

Она вновь улыбнулась и пожала плечами.

— Ну да. Говорила. Но люди меняются, наши взгляды меняются. И я тебя не виню. Я понимаю, почему ты так злишься. Потому что у меня родился еще один ребенок. Но я влюбилась, Фронси, и не могла противиться этому чувству. Ты тоже когда-нибудь встретишь свою любовь. Только одно маленькое предостережение: не соглашайся на то, чего не хочешь. То есть я знаю, что ты хотела бы поступить в Нью-Йоркский университет, но пока, может быть, это несбыточное желание. Но когда-нибудь ты поймешь, что действительно означают твои желания. И ты добьешься успеха. Я знаю.

Я резко отодвинула тарелку с недоеденным сэндвичем. Внутри все бурлило от злости. Я швырнула деньги на стол и подхватила свой чемодан. Уже в дверях обернулась к Тенадж и сказала:

— Ты даже не спросила о Хендриксе. Какая же ты после этого мать? Тебе стоило бы хорошенечко присмотреться к себе.

Я совершенно не представляла, что делать дальше, но чувствовала себя раскованной и свободной, словно заряженной собственной злостью. Я бродила по городу и размышляла, каким фальшивым кажется это место теперь. Толпы туристов ходят по магазинам и даже не понимают, что Вудсток должен был стать настоящим пристанищем для художников, но художники продались за успех и достаток и теперь просто потворствуют обывательским представлениям об искусстве. Это все глупость и чистая коммерция.

Чуть позже я позвонила Джаду и сообщила, что теперь я официально ненавижу маму. Он сочувственно выслушал мой рассказ и ни разу не сказал мне, что я идиотка, раз решила поехать сюда.

— Кажется, твоя мама совсем потерялась. Хочешь, я за тобой приеду?

— Нет, – ответила я. Меньше всего мне хотелось вернуться домой, поджав хвост, как побитая собака. – Я пока задержусь здесь и попробую сообразить, что делать дальше.

На самом деле я понятия не имела, что делать. Попытаться устроиться на работу? Обратиться в местную школу, чтобы меня приняли доучиться в выпускном классе? Может быть, говорила я Джаду, именно здесь я и стану писателем. Это будет хороший опыт, который определит мою жизнь и даст мне повод взяться за перо.

Потом я позвонила Хендриксу и сообщила, что он был прав насчет Тенадж.

— Давай больше не будем называть ее Тенадж, – предложила я. – С этой минуты она для меня только Джанет.

Он рассмеялся.

— Значит ли это, что ты теперь Фрэнсис?

— Конечно, нет. Фронси – красивое имя. – Я нервно сглотнула. – Дома сильно взбесились, когда узнали, что я сбежала?

— Ну да, – сказал он. – Мэгги с папой из-за тебя разругались.

— Значит, у меня проблемы?

— Не знаю. Когда ты вернешься?

— Не знаю. У меня есть блокнот, и я, наверное, буду писать мемуары о том, как все ужасно в жизни. И что ты никогда не начнешь новую жизнь, если не будешь готов к одиночеству и лишениям.