Книга Магия найденных вещей, страница 136 – Мэдди Доусон

— Что значит, я не способна распознать любовь?

— Кто тебя так обидел, Фронси? Кто превратил тебя в такого циника?

Его голубые глаза теперь стали зелеными. Я еще никогда не встречала людей, чьи глаза так кардинально меняют цвет.

— Ты о чем говоришь? Уж я-то точно последняя из людей, кого можно назвать циником в любви!

И тут все как будто выстраивается в линию, сложившись одно к одному. Как будто я все время жила в одной комнате у себя в голове, а рядом была другая, тайная комната, где происходило все настоящее, и теперь туда вломился чужой человек, включил свет и по-хозяйски уселся на диван, на который я еще никому не разрешала садиться.

— Расскажи мне о нем.

Может, и вправду стоит ему рассказать, закрыть эту тему, а потом замолчать и никогда больше ее не касаться? Не только в беседах с Адамом, но и вообще с кем бы то ни было. Хотя я совершенно не представляю, как все будет дальше, когда мы вернемся в офис и продолжим работать в одном отделе, словно ничего не случилось. Я совершенно не представляю, как мы будем нормально общаться после таких откровений.

Может быть, Дарла сделает нам одолжение и уволит нас обоих, и тогда я скажу Джаду, что нам надо немедленно пожениться и переехать обратно в Нью-Гемпшир, куда, я уверена, он и стремится. Может быть, к этому все и идет. Круг замыкается: я возвращаюсь домой.

Я смотрю на Адама и неожиданно для себя говорю:

— Ну хорошо. Однажды я уже была замужем.

И я рассказываю ему о Стиве Хановере: как мы познакомились и полюбили друг друга. Он был замечательным человеком, открытым и добрым, носил свое сердце на рукаве, как говорила моя бабушка Банни, она никогда не встречала такого любящего, чуткого и заботливого мужчину. Я влюбилась без памяти. И что самое прекрасное: он тоже меня любил. Говорил, что до встречи со мной еще никогда не испытывал таких глубоких и ярких чувств. Только потом он мне изменил, а затем бросил, и я поняла, что он собой представляет на самом деле. Все хорошее, что у нас было, оказалось притворством. У меня словно открылись глаза. Как он вечно актерствовал. Как притворялся влюбленным. Как скрывал от меня свое истинное лицо, а я ему верила и буквально млела от любви. Но теперь даже его улыбка, на первый взгляд искренняя и открытая, казалась ложью. Я чувствовала себя глупой дурочкой, которую так легко обмануть.

— Значит, вот оно что, – тихо произносит Адам. – Старая добрая история о раненом сердце. – Он наклоняется ко мне через стол. – Я понимаю, о чем ты говоришь.

— Я думала, он действительно меня любит, – говорю я, и Адам кивает. – Я думала, это и есть настоящая любовь. Что если встречаешь свою вторую половинку, то она остается с тобой навсегда, надо только немного ухаживать за ней и поддерживать ее: ужинать вместе, регулярно заниматься сексом, делать что-то приятное для партнера. И я все это делала, мне нравилось быть его женой, а потом у него появилась другая, я застала их в нашей супружеской постели и не могла в это поверить. Я хотела спросить: «Что я сделала не так? Что упустила?»

Я провожу ладонью по гладкой столешнице. И тут меня словно бьет током: я собираюсь сказать ему очень важную вещь, которую только сейчас осознала.

— Когда… когда растешь в семье, где неправильно понимают любовь, ты даешь себе слово, что сама справишься лучше. Я изучала родителей. Я видела их ошибки. Я не собиралась порхать по жизни, ломая судьбы, как моя мама, и не собиралась бросать любимого человека из чувства долга, как это сделал отец… и все-таки, когда я выходила замуж за Стива, ничто не предвещало беды. Не было никаких знаков, что я связалась с обманщиком. Вообще никаких. А после такого предательства… ты уже как будто не доверяешь себе.