Книга Магия найденных вещей, страница 138 – Мэдди Доусон

— Погоди. – Он трясет головой, как собака после купания. – Ну ты гораздо выдумывать всякие ужасы. Что это вдруг на тебя нашло? Хорошо же сидим.

— Я… я просто подумала… мы тут развлекаемся, а у меня столько всего не сделано. Я хочу позвонить домой. И Дарле – пока не закончился рабочий день. Она, наверное, переживает, что от нас нет вестей.

— У нас разряжены телефоны, и мы не могли их зарядить, – напоминает он мне. – В городе не было электричества.

— Но она-то об этом не знает. И вообще, это больше не оправдание. Электричество уже включили. Так что пора возвращаться в отель и зарядить телефоны.

У меня мокрые ноги и грязные волосы, я устала ходить по снегу и мерзнуть. Устала от времени вне времени. Я хочу позвонить Дарле и выслушать все, что она скажет. Я готова ответить за свою халатность, наверняка причинившую ущерб издательству. Я не тот человек, который берет неожиданные отгулы и целуется с мужчинами, с которыми не должна этого делать, а потом вспоминает, как ее бросил муж – единственный из всех мужчин, кого она любила по-настоящему. О чем только я думала? Рассказала Адаму о своей книге! Боже правый, о чем я думала?

Он тоже встает.

— Ты же сама понимаешь, что сейчас делаешь, да? Моя мама – психотерапевт, и она говорит, что, когда у людей назревает большой эмоциональный прорыв, им становится страшно. И они пытаются убежать или спрятаться от готовящегося откровения.

— Эмоциональный прорыв? У меня не назревает никаких эмоциональных прорывов. – Я сама слышу, что мой голос звучит звонче обычного. – Просто я помню о своих обязанностях и, как ответственный человек, не могу забить на работу.

— Ладно, как скажешь. А вот у меня как раз грянул прорыв. – Он пытается взять меня за руку, и наши пальцы слегка задевают друг друга, а потом я хватаю свое пальто. – Я не буду говорить за тебя. Я скажу о себе. У меня к тебе… чувства.

— Какие чувства? – Я надеваю пальто, пытаясь просунуть руки в мокрые, перекрученные рукава. – Не надо. Пожалуйста. Я не могу…

— Можешь. Ты вполне в состоянии потерпеть, когда человек говорит тебе о своих чувствах.

— Я не уверена, что ты сам понимаешь, о чем говоришь.

— Но ты не знаешь наверняка. И вместо того чтобы выяснить, что и как, тебе проще убежать и закрыться, а потом выйти замуж за парня, который не будет тебе изменять, но который тебя не любит по-настоящему. Потому что это безопасно, а тебе можно спокойно и дальше не верить в любовь.

— Я верю в любовь!

— Тогда послушай меня, Фронси. Потому что я собираюсь сказать все как есть. Я могу тебя полюбить. Я могу запросто в тебя влюбиться – прямо здесь и сейчас. И тогда уже ничто не будет прежним для нас обоих.

Мне трудно смотреть ему в глаза, я просто не выдержу его пристальный взгляд. Поэтому я уставилась на свои мокрые сапоги и на натекшую с них лужицу на полу.

— Может быть… лучше не надо? – прошу я.

Пару секунд он молчит.

— Может быть, и не надо. Хотя, наверное, надо. Потому что те чувства, о которых я говорю, они уже появились. И они настоящие. На самом деле я собираюсь сказать тебе одну вещь, о которой ты, может быть, не задумывалась. Скорее всего, этому твоему Джону-Бою Уолтону тоже не нужна женщина, которая не любит его всей душой. Может, он думает, что у вас все нормально, но это не так. Все, что он сейчас делает… это не для тебя. И ты сама это знаешь. Все сразу ясно по твоим глазам, по твоему голосу. Это написано у тебя на лице, когда ты о нем говоришь. Знаешь что? В твоем случае я выбираю сторону Тенадж, со всеми ее сообщениями, которые она получает от так называемой Вселенной, или с кем она там держит связь, я не знаю. Думаю, мне бы понравилась твоя мама. И я уверен, она бы со мной согласилась, что, когда тебя тянет к кому-то, а его тянет к тебе, это значит, что в обоих горит искра. Я не верю в случайности. Но верю в любовь с первого взгляда и еще в то, что любовь – это особенный способ видения мира. И что от нее никто не застрахован, потому что она просто приходит и забирает тебя целиком. Если в тебе есть хоть какая-то трещинка, любовь сумеет пробиться внутрь. И я верю, что мы пришли в этот мир для радости. И сегодня, благодаря той молоденькой официантке, мне было явлено откровение: снег – не какая-то прекрасная иллюзия, не метафора холода и даже не красивый фон для зимних видов спорта. Эта хрень – просто замерзшая вода.