Книга Бруклинские ведьмы, страница 12 – Мэдди Доусон

— Она вроде бы милая, — говорю я. — Мне понравилась.

Ноа нагибается вперед, влезает между передними сиденьями, берет из правой руки Уиппла бокал и одним глотком допивает его содержимое.

Уиппл ржет:

— Эй, это мой коктейль. Будешь должен, чувак.

— Мне было нужнее, братишка, и к тому же ты за рулем.

— Расскажите, — прошу я, — что она делала? Не могу поверить, что ее на самом деле считают ведьмой.

Однако они уже трындят о чем-то своем: о вечеринке, о том, придут ли туда их одноклассники, о какой-то Лейле, которая на дерьмо изойдет, узнав, что Ноа собрался жениться, не посоветовавшись с ней.

Я смотрю в окно на проносящиеся мимо дома — большие особняки с огромными газонами, где растут увитые белыми мерцающими гирляндами деревья; на наряженные елки в окнах; на «венки из остролиста, фа-ля-ля-ля-ля…» Так элегантно, так богато…

Я гадаю, действительно ли смогу сюда вписаться?

Забавно, как бывает в жизни. Вот встречаешь ты на вечеринке в Калифорнии симпатичного парня, и он сообщает, что раньше писал сценарии для фильмов, и один даже чуть было не приняли, но все-таки не приняли; а еще рассказывает, что теперь преподает в школе и любит детей, а еще обожает кататься с гор на сноуборде. Позже ты лежишь с ним в постели после всех волшебных штук, что он с тобой проделал, и он говорит, что его мечта — помогать людям, и ты поражаешься, как при этом меняются его глаза, сколько в них глубины… И вот ты уже по уши влюблена. Еще позже, много позже, когда он уже переехал к тебе и купил в подарок роскошный пресс для чеснока и пару восхитительных бирюзовых сапожек, и написал для тебя песню, которую сам же исполнил под гитару, ты едешь с ним в его родной город и обнаруживаешь — о боже! — что он балованный сынок богатеньких родителей, которому заранее все сходит с рук, а им в лучшем случае нет до тебя дела, и исключение составляет лишь одна старенькая и вроде бы никому не симпатичная бабуля.

Ты видишь, что твой избранник соткан из противоречий. И что тебе придется научиться — а куда ты денешься? — ладить со своими будущими родственниками и находить с ними общий язык. И ты знаешь, что после этого вечера будешь смотреть на него совершенно другими глазами, и вот еще одна новость, которую ты о нем узнаешь: просто чудо, что после такого детства он сумел благополучно поселиться в твоем сердце.

Но ты по-прежнему влюблена в него по уши.

Но потом ты возвращаешься домой, дни идут за днями, и ты недоумеваешь, почему он закатывает глаза на твои вопросы о бабуле Бликс и почему сердится, что ты ее пригласила, предварительно не согласовав это с его мамой. Он меняет тему, ты настаиваешь, и тогда он со вздохом произносит: «Ну, она не получила деньги, на которые рассчитывала, поэтому переехала на север, и у нее начались странности. Она смотрит на людей так, будто видит их насквозь вместе со всем самым плохим, что в них есть».

И ты говоришь, что бабуля, возможно, восхищается этим «самым плохим» (тут ты изображаешь в воздухе кавычки), а он задается вопросом, с чего это ты так одержима двоюродной бабушкой Бликс, а ты говоришь, что он ошибается, и ты вовсе даже не одержима.

Но все же спрашиваешь себя, почему в свободное время не можешь думать ни о чем другом и постоянно мысленно разговариваешь с бабулей Бликс. А вдруг она была права, когда говорила, что любовь — истинное выражение всего сущего во вселенной и что искры, которые ты видишь, реальны. Ты отвечаешь ей, что она ошибается насчет тебя — ты не создана для большой жизни и неожиданностей, тебе всего лишь хочется обычной любви и счастья с ее внучатым племянником. Тебе нужен дом в респектабельном пригороде и трое детей.