Книга Бруклинские ведьмы, страница 124 – Мэдди Доусон

Все дело в том, что сейчас я делаю именно это. Я сплю со своим бывшим.

И это временно, временно, как работа в «Наших корешках», как дом в Бруклине, как солнце, просвечивающее сквозь ветви стремительно теряющих листья деревьев.

Время вне времени.

Возможно, я забыла спросить, каковы мотивы самого Ноа.

А потом однажды ночью, когда я почти засыпаю, он спрашивает меня, нельзя ли ему почитать письмо, которое написала мне Бликс, — ну, исключительно из простого любопытства. Сон неожиданно как рукой снимает, я настораживаюсь. Где-то за глазными яблоками будто колют маленькие иголочки, как будто голова вот-вот разболится, и я говорю: нет, нельзя. Так вот что ему нужно? Письмо Бликс? В голове мелькает мысль о том, что Ноа может попытаться использовать его против меня.

— Но почему нет? — спрашивает он, приподнявшись на локте и водя пальцами по моему предплечью, слегка щекоча. — Я же хочу просто прочитать его. Посмотреть, что общего у моей двоюродной бабки и моей жены.

— Нет. Это личное и касается только меня. И пожалуйста, не забывай, что я твоя бывшая жена.

— Но ведь Бликс была моей двоюродной бабушкой, а письма мне не оставила. У меня есть чувство… ну, мне хотелось бы побольше о ней узнать. Возникло просто такое желание, вот и всё.

Я сажусь на кровати. Сна ни в одном глазу.

Он смеется, когда видит мое лицо:

— Ладно, забудь! Забудь все, что я говорил. Давай спать.

Но мне, конечно, не уснуть. Ноа закрывает глаза, а я смотрю на него так долго, что в конце концов он опять раскрывает их и испускает долгий раздраженный вздох.

— Марни, ну ради бога. Ты чего? Я всего лишь спросил, нельзя ли мне…

— Я знаю, что ты спросил. Мне кажется, это беспардонно. И возмутительно. Ты хочешь заполучить дом, да? Вот для чего все это на самом деле! Ты надеешься найти в письме зацепку, из которой следует, что дом мне не предназначается. Вот и все. — Я придвигаюсь так, что мы оказываемся лицом к лицу, глаза в глаза.

Он отодвигается, отталкивая от себя мои руки.

— Перестань! Я вообще не понимаю, что ты такое несешь.

— Все ты понимаешь.

Ноа ложится на спину и закидывает руки за голову.

— О’кей, прекрати вести себя как психичка, и я все тебе расскажу. — Он глубоко вздыхает. — Мои родители реально возмущены этим завещанием, да будет тебе известно. И мама (это мамина идея) думает, что раз уж я тут, у нас один путь — выяснить, что Бликс написала тебе в письме. Вот и всё. Мама попросила меня спросить, нельзя ли прочесть это письмо. Просто посмотреть, что там.

— Один путь? Один путь? Просто посмотреть? Я знала, что тут какой-то подвох!

Он поднимается на локте.

— Ладно, но тебе-то на самом деле какая разница? Я имею в виду, ты же собираешься продать дом. Тебе до него никакого дела нет. И я не защищаю маму, потому что ты знаешь, что я ни в чем не согласен с Венди Спиннакер на все сто процентов, но она сказала — всегда остается шанс, что ты не захочешь прожить тут все три месяца, ведь ты из Фла-а-ариды, поэтому нужно поискать способы, чтобы при таком раскладе дом не ушел на благотворительность. Вот она и поинтересовалась, нельзя ли увидеть письмо, ну, я и спросил. Понимаешь?

— Ага-а, — тяну я. — Ну да. Конечно. Удивительно еще, что она не расставила повсюду мины-ловушки, чтобы заставить меня съехать.