Книга Бруклинские ведьмы, страница 44 – Мэдди Доусон

— Не бери в голову. Это глупая игра.

Моя сестра, словно ходячая реклама беременности, выглядит так, будто подобное состояние не может утомить или прискучить. Ее светлые, некогда длинные волосы теперь длиной до подбородка и подстрижены под острым углом. Благодаря этому кажется, что голубые глаза Натали выпрыгивают прямо на тебя. И хотя спереди выпирает несомненно громадный круглый живот (точно кто-то взял и засунул ей под рубашку баскетбольный мяч!), в остальном она идеально стройна и подтянута.

И Брайан — высокий, привлекательный, темноволосый Брайан, воплощение хорошего мужа и будущего отца, который высоко держит знамя достойного мужчины, — рассказывает мне, как храбро Натали проходит через беременность.

— Она была таким бойцом! — говорит он, улыбаясь при мысли об этом качестве жены. — Знаешь, беременные обычно жалуются на утреннюю тошноту, но только не Натти! Она и ходила пешком, и плавала, и работала полный день. Говорю тебе, у нее точно будут легкие роды.

— Ну, — вступает мама, — давайте не будем искушать судьбу, хорошо?

Я встречаюсь с Натали глазами, и мы улыбаемся. Будь у людей лейтмотив, мамин был бы таким: не ожидайте ничего хорошего, а то оно не случится.

— Марни не хочет об этом слушать, — быстро произносит Натали. — Давайте поговорим о том, как здорово, что она вернулась как раз вовремя, чтобы стать тетушкой!

— Очень даже я хочу об этом слушать! — протестую я. — А то я все пропустила. И посмотри-ка на себя: твой муж прав, ты выглядишь просто великолепно. Твоя беременность словно праздник.

— Ну, — говорит сестра, — с точки зрения социологии и вообще науки, беременность — это самое интересное, что происходило со мной в жизни, в это время думаешь о том, что на самом деле с тобой происходит. Например, вы знаете, что во время беременности количество крови женщины увеличивается на пятьдесят процентов? На пятьдесят процентов!

— Поразительно. — Мама закатывает глаза. — Может, тебе лучше посидеть и отдохнуть? Разгрузить организм. — Она смотрит на меня. — Пожалуйста, не давай ей заводить эти темы, а то она начнет рассказывать про слизистые пробки, и нагрубание молочных желез, и я не знаю, о чем еще. Гаметы — ты же о них говорила на прошлой неделе? О гаметах!

— О гаметах я рассказывала тебе в начале беременности, — жизнерадостно заявляет Натали, — а теперь меня интересуют слизистые пробки и нагрубание.

Мама воздевает руки к небесам:

— Только не в моей кухне! Мы не будем говорить о таких вещах перед ужином.

— Это жизнь, мам, — заявляет Натали. — Биология.

— Биология, шмиология… Не все хотят обо всем этом слышать. Можно подумать, это ты изобрела деторождение!

— Погоди, я думала, что именно ты его и изобрела, — обращаюсь я к Натали. — Разве это не одно из твоих достижений? Я, к примеру, могу только поблагодарить тебя за это.

— Теперь, значит, вы выступаете против меня единым фронтом, — констатирует мама, но при этом улыбается. Она режет салат айсберг и закидывает в миску с морковкой и сельдереем. (Перед моим мысленным взором возникает лицо Ноа, который говорит: «Как, она даже не кладет красный латук? И салат-ромен?»)

Мужчины, конечно, устремляются прочь из дома с блюдом гамбургеров и пивом. Я смотрю, как они орудуют возле гриля: отец слушает Брайана, потом они смеются и чокаются горлышками бутылок.