Книга Бруклинские ведьмы, страница 92 – Мэдди Доусон

— Это действительно как-то непродуманно.

Джессика перекидывает сумочку на другое плечо и поджимает губы:

— Должна сказать, что это ужасно в стиле Бликс. Такие проделки. Ни предупреждения, ни пояснений. Мы все называли это «бликсануть». Хотя в основном все оборачивалось к лучшему… после того, как осядет пыль.

— Ха! Так значит, она меня… бликсанула? — спрашиваю я.

— Тебя, моя дорогая, она бликсанула по полной программе. Возможно, ты еще не завершила процесс расставания с Ноа. Такие вещи длятся вечность, а теперь тебе приходится начинать все сначала, раз он опять маячит у тебя перед глазами напоминает о прошлом. Он ведет себя… странно, ведь, правда? Признайся, так и есть. Я же вижу. Хотя бы по тому, каким он был вчера вечером.

— Ну да, немного странно, — соглашаюсь я, — но тут все ясно. Он в шоке.

Джессика хмурится.

— Могу я сказать тебе кое-что, или, может, мне лучше держать свой болтливый рот на замке?

— Давай.

— Бликс не хотела, чтобы ее дом достался ему или его семье. Она нарочно оставила его тебе.

— Да ну!

— Серьезно, она не то чтобы сильно обрадовалась, когда Ноа нарисовался. — Джессика резко останавливается у витрины, будто кто-то ударил по тормозам. — Смотри, это один из моих любимых магазинчиков, — все тем же оживленным тоном щебечет она. — Хочешь, зайдем, посмотрим пальтишки-курточки? Тебе может понадобиться что-нибудь такое.

— О’кей, — говорю я, — хотя во Флориде незачем иметь много пальто.

— Ну-у-у-у, — нараспев произносит она, — никогда не знаешь, чего ждать, если в деле замешана Бликс! Может обнаружиться, что она хотела, чтобы ты тут осталась.

— Раз она умерла, у нее нет особых методов воздействия.

— Это ты так думаешь, — усмехается Джессика.

Мы заходим в магазин, она устремляется к курткам и начинает разглядывать их, погрязнув во всевозможных оттенках серого, черного и коричневого. А потом внезапно, без предупреждения, замирает, напрягается и смотрит прямо перед собой.

Проследив за ее взглядом, я вижу уставившегося на нее мужчину, который пробирается к нам, а следом за ним идет Сэмми. Если бы Джессика была кошкой, она выгнула бы спину и зашипела.

— Эндрю! — восклицает она, и ее лицо делается злобным. — Что, ради всего святого, вы тут делаете? Разве вы не должны ехать в Куперстаун? — Она озирается по сторонам. — И где твоя подружка, а?

Она тянется вперед и кладет руку на плечо Сэмми, будто защищая его. На лице мальчика ошеломленное выражение, я вижу, как он одними губами артикулирует:

— Все нормально, мам, все нормально.

Мужчина выглядит сконфуженным, словно его поймали на чем-то, что вполне объясняет злобный тон Джессики. Сэмми, отбросив с глаз слишком длинные густые волосы, ускользает от матери, становится там, где она не сможет до него дотянуться, и говорит:

— Мам, полегче. Все о’кей. Мы просто хотели вначале поесть, а теперь смотрим перчатки.

Джессика поворачивается к бывшему мужу:

— Если бы я знала, Эндрю, что твоя подружка не собирается готовить вам еду, то накормила бы Сэмми завтраком.

— Да все в порядке! Мы хорошо позавтракали тут, по соседству. Мне всегда нравилось, как здесь кормят. — Эндрю кладет руку на голову сына, и я вижу, что Джессика расценивает это как возможное насилие, а Сэмми с несчастным видом смотрит вниз и пинает что-то на полу.