Книга Величие. Книга 2, страница 118 – Мария Тиамат

— Да, верно. Поэтому вам не стоит беспокоиться. Хотя я отчасти понимаю и эту точку зрения: у людей более плодородные земли, лучше климат… Мы могли бы объединиться с дроу и поддерживать друг друга. Каждый завоевал бы свой кусок земли, и вместе мы смогли бы дать отпор прочим странам. Жизненный путь никогда не бывает прямым, на нём всегда есть развилки. И нельзя знать наверняка, какой выбор лучше. Ты просто… выбираешь, – философски пожал плечами Пьерше.

— Но вы лично тоже выбрали защищать Приморскую Республику. Почему? – проницательно заметила Шиа, не обманувшись пространными изречениями. – Вы действительно считаете своим долгом оберегать слабых? Или это просто более удобный политический вектор?

— Знаете, тут сложно дать однозначный ответ, – рассмеялся министр. – С одной стороны, решая помочь Республике, мы преследуем серьёзную экономическую выгоду: льготный выход в Торговое море. Этот куш не менее ценный, чем плодородные земли. Однако существуют ценности ещё и на нематериальном уровне, которые мы отстаиваем, помогая Приморской Республике: её стремление иметь голос и право на самоопределение. Наши предки тоже проливали кровь, чтобы Белая империя обрела суверенитет. И в этом историческом аспекте наши страны похожи. Такое решение и для народа понятнее, и нам позволяет придерживаться выбранного образа.

— Кроме того, в случае полного подчинения людей мы заходим в тыл фавнам и кентаврам, – подала голос Сепиру. – А они на это точно прореагируют. Фавнам, которые идут в напряжённом соперничестве с островными эльфами, не нужно под боком ещё одного сильного противника. И в отличие от ситуации с Приморской Республикой они предпочтут вмешаться в войну. А для людей наша враждебность послужит отличным фактором сплочения. И зачем тогда нам эта война? Даже если выиграем, мы потеряем огромное количество ресурсов, а потом всё время придётся сдерживать бунты. Слишком опасно.

— Что ж… можно сказать, мне повезло, что нападать на Королевства людей сейчас не выгодно, – заключила эльфийка. – В противном случае я не смогла бы добиться симпатии нордов даже при всех стараниях.

— Да, в нашей жизни немалое зависит и от везения, – с мечтательной улыбкой на губах согласился Пьерше.

Казалось, Шиа занимало абсолютно всё: от нелепых сплетен до титулов и финансовых состояний – и граф Круазе с удовольствием отмечал, что даже на празднике она скорее учится, нежели развлекается. Её ум, её цепкость в деталях поднимали в нём волнение, которое мы испытываем, вспоминая себя в юности. Так же, как когда-то и он, Шиа стремилась разобраться в вихре окружающих её событий. Любая зацепка воспринималась ею как потенциальный рычаг, при помощи которого можно воздействовать на окружающую реальность, и самое главное – Шиа была готова этот рычаг использовать. Кто знает, быть может, очень скоро она принесёт ему пользу. Но вслух Пьерше ничего такого не произнёс. Вместо этого он вытянул шею и удивлённо воскликнул:

— Ого, ещё один! Сепиру, что ты скажешь на это?

— Я не понимаю, зачем она это делает, – произнесла баронесса.

Оглянувшись, Шиа посмотрела в том же направлении, что и они, как раз успев хорошо рассмотреть насупленное лицо вельможи, отходящего от Арэйсу. Вокруг княгини успела образоваться собственная свита. Любопытствующие досаждали богатой наследнице вопросами – та вежливо отвечала, но было видно, что её это нисколько не занимает, а к похвалам собственной красоте она относится и вовсе с досадой. Постепенно перед Арэйсу выстроилась очередь тех, кто желал пригласить её на танец, но каждого встречал ледяной отказ. Таинственная неприступность будоражила, пробуждая среди кавалеров дух соревновательности, и осада лишь усиливалась. Своими руками произведя фурор, Арэйсу откровенно страдала.