Книга Поцелуй Снегурушки, страница 64 – Мария Тиамат

Еще иногда Иван вспоминал о муравьях, которые тоже путешествуют по веточкам, полагая, что это и есть целый мир. Взять вот его: жил себе в деревне и знал повадки каждого зверя и птицы; у резчика выучился секретам работы с древесиной; ездил в город, видел, как живут богатые люди, беседовал со жрецом – и пребывал в убеждении, что объял все. А оказалось, он и не знал-то совсем ничего. Где же правда? Как же на самом деле устроен мир, какие силы им управляют? Ведь, сумей человек познать их, быть может, еще бы лучше удалось построить города, вести хозяйство…

Эти мысли помогали коротать путь, а лабиринт между тем начал менять очертания. Сперва появился мох: колючий и бледный, он редкими пятнами покрывал кору, но постепенно становился гуще и сочнее, пока не начал свисать бархатными густо-зелеными гроздьями, пуская наружу стебельки с невзрачными белыми соцветиями. Это внушало надежду: значит, где-то рядом находилась вода, а им с Аксиньей не мешало бы пополнить фляги. Хоть жажды Иван тоже не испытывал, он прекрасно знал, что без воды человек долго не протянет.

— Вань…

Он так задумался, что не заметил, как Аксинья остановилась в замешательстве.

— Кажется, мне снова нужна твоя кровь. – Девица показала ему ладони, которые уже наполовину стали прозрачными.

Да и все ее тело будто бы выцвело, истончилось, потеряло контуры.

— Можно? – Аксинья жалобно смотрела на него, точно винилась за происходящее. – Иначе у меня не получится следовать за тобой.

— Да, пожалуйста. – Иван решительно вытащил кинжал и надавил острием на ладонь.

Кровь брызнула неожиданно, обильно окропив окружающее пространство. Аксинья вскрикнула и побледнела, прижимая пальцы к губам.

— Что же ты наделал, Ваня, – с ужасом прошептала она.

— Я и сам не знаю, как так вышло… – выдавил, оправдываясь, Иван, но Аксинья, даже не дав ему договорить, припала к ране, слизывая остатки, а затем дернула его за рукав, увлекая за собой.

— Бежим! Бежим скорее!

— Куда?!

— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда!

Видя охвативший ее животный страх, Иван и сам встревожился не на шутку. Насколько вообще была сильна Аксинья? Могла ли противостоять настоящим духам? Сколько их может явиться на запах его крови? Бесчисленные вопросы роились, пока проводница петляла, уже не обращая внимания на указания оберега и лишь выбирая наиболее легкий путь. Несмотря на то что вокруг по-прежнему царила тишина, Иван догадывался, что обманываться ею не стоит. За каждым сумеречным поворотом чудился оборотень, готовый выскочить навстречу, и тело невольно норовило резко увильнуть в сторону, прижаться к мягкой зеленой щетине, уводя от невидимого броска.

Только когда Аксинья, поскользнувшись, в изнеможении привалилась к выступающему корню, Иван позволил себе охолонуться.

— Оторвались? – нащупывая на всякий случай костяной кинжал, спросил он шепотом.

Хотя имеет ли для духов значение громкость голоса?

— Вроде бы. – Аксинья тяжело дышала, потемневшие медвяные волосы прилипли ко лбу от пота. Переведя дух, она пояснила: – Мы едим здешнюю «еду» и тем самым приобретаем нечто общее с этим миром. Прах прячет твою суть, но кровь – кровь кричит о том, что здесь человек.

Иван сперва не понял, о чем она говорит, но вывод напрашивался сам собой.

— Так… так то, что мы едим…