Книга Попаданка на диплодоке: инструкция по выживанию, страница 20 – Ася Юрская

Лорд едва заметно покачал головой, и в его голосе впервые послышались нотки чего-то похожего на теплоту.

— Вы опять шутите?

— А что мне остаётся? — огрызнулась я, но тут же смягчилась.

Он помолчал, глядя на меня изучающим взглядом, а потом вдруг спросил:

— Расскажите о ваших родителях. Вы упомянули, что они погибли при раскопках. Я хочу понять, почему вы выбрали ту же стезю, зная о рисках.

Я вздрогнула. Пальцы невольно сжались на корешке книги.

— Я не выбирала, — тихо ответила я, глядя на иллюстрацию раптора, но видя перед собой совсем другое.

— Это они выбрали её за меня. Точнее, я выросла в экспедициях, среди находок, запаха сырости и разговоров о прошлом. Это въелось в меня, как пыль в трещины древней керамики. Не вытравишь.

— Вы скучаете по ним?

Я отвернулась к стеллажу, делая вид, что разглядываю переплёты, чтобы он не увидел, как щиплет в глазах.

— Каждый день.

В библиотеке стало тихо. Только где-то за окном кричала ночная птица.

— Я не должен был спрашивать, — произнёс лорд. Его голос был мягким, без привычной стали. — Простите.

— Ничего, — ответила я, делая глубокий вдох. — Я привыкла говорить об этом. Просто... не ожидала, что вы спросите.

— Почему?

— Потому что вы не похожи на человека, которого интересуют чужие чувства. Вы похожи на того, кто привык препарировать факты, а не эмоции.

Он не ответил. Я обернулась и встретила его взгляд. Прямой, изучающий, но уже не такой холодный, как утром. В нём читалось уважение. И, возможно, что-то ещё, что я пока боялась называть.

— Идёмте, — сказал он, протягивая мне руку. — Ужин скоро. А завтра нам предстоит много работы.

И я пошла за ним, думая о том, что этот чужой, безумный мир, возможно, не так уж безнадёжен. Пока рядом есть человек, который умеет слушать. Даже если этот человек — загадка с серыми глазами и суровым характером. Я пока не знала, как сложится моя судьба, но одно понимала точно: просто так отсюда не выбраться. Нужно было учиться, приспосабливаться и, главное, не терять голову.

Хотя, глядя на лорда Фаррера, я начинала сомневаться, что с головой у меня всё в порядке. Потому что сердце билось где-то в районе горла, и виноват был вовсе не страх перед инквизицией.

Утро следующего дня. Усадьба лорда Фаррера.

— Нет.

— Госпожа, умоляю... Лорд не велит нарушать протокол.

— Я сказала — нет. И мой ответ не изменится, даже если вы начнёте петь мне оперные арии.

Я стояла посреди своей комнаты, скрестив руки на груди, и смотрела на служанку с упрямством, достойным лучших представителей моей профессии. Перед служанкой на кровати лежало то, что я мысленно окрестила «орудием средневековых пыток»: длинный корсет из плотной, дублёной кожи с металлическими пластинами. Он поблёскивал в утреннем свете, как доспехи рыцаря перед турниром. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, ложились на металлические вставки, и те вспыхивали холодными бликами — словно подмигивали мне, предвкушая встречу с моими рёбрами. Где-то за окном, в густой листве, заливался трелью какой-то местный ящер-певун. Его рулады звучали так, будто он тоже надо мной издевался. Вот же ж!

В голове, в той её части, которая ещё не до конца проснулась и работала в фоновом режиме, мелькнула мысль: ситуация один в один напоминает переговоры с заказчиком, который пытается впихнуть в техническое задание пункт «сделать красиво». А как может быть красиво, если я в этом корсете того и гляди задохнусь? Да, уж, я на это не подписывалась!