Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 223 – Эра Думер

Ливий взглянул на меня, и я кивнул. Мы начали сказ по очереди, но вскоре принялись перебивать друг друга и перескакивать с истории на историю. Нума терпеливо слушал, лишь изредка задавая вопросы. Мы поведали о замершем времени, о проклятой весталке, о Плинии, который оказался Пиком, битвах с нечистью и людьми, о Карфагене… И завершили тем, что раскрыли замысел Эгерии.

— Нам очень горько говорить об этом, повелитель, – завершил Ливий, и мы оба потупили очи. – Но царица Эгерия и впрямь оказалась не той, за кого себя выдавала.

— Она верховодила нами, – не сдержался я, – ради власти над всем миром убила стольких людей, не гнушаясь и умерщвлением детей.

Лицо Нумы оставалось непроницаемым. Он долго молчал, глядя то в окошко, то на нас, то в пол. Ему определённо не просто было воспринять, что его спутница жизни и пленница сердца – тиран и убийца.

После длительного молчания Нума Помпилий промолвил:

— Мне следует многое обдумать, посему прошу не гневаться на мою отрешённость. Как бы то ни было, ваш подвиг, Луциан и Ливий, – он посмотрел на нас с тёплой улыбкой, – будет увековечен. И теперь я хочу знать, чего вы хотите в знак моей благодарности.

Ливий первым поднял взгляд. Он скомкал одеяло и выпалил:

— Я не хочу быть Царём священнодействий. И никогда не хотел. – Он мельком взглянул на меня и обратил решительный взгляд на Нуму. – Моя мечта – охотиться на нечисть, совершить кругосветное путешествие, побывать за пределами Океана. Я хочу быть свободным.

«Так ты это всерьёз, Ливий?» – подумал я и почувствовал себя особенно глупым.

Нума кивнул, затем повернулся ко мне.

— А ты, Луциан?

Я открыл и закрыл рот. Посмотрел на Ливия, который не решался ответить взаимностью. Незаметно сжал кулак и ответил:

— Прости, царь. У меня нет особенных пожеланий. Я должен спросить отца, быть может, он согласился бы восстановиться в должности Священного царя.

Это всё, что я мог выдать.

Нума сообщил, что ему требуется время всё обдумать. Также он дал понять Ливию: тот освобождён от сана и может покинуть померий когда заблагорассудится. Главное, подметил Нума, поправить здоровье и постараться не рисковать жизнью так часто.

С этими словами он вышел, оставив нас наедине. Тишина давила. Я не выдержал и, подорвавшись, обнял Ливия за шею. Он растерялся и не сразу ответил на объятия.

— Просил же тебя не надевать маску, – пробубнил я, зарываясь носом в его волосы. – Ты паршивая дрянь, Туций.

— Я пойду без неё, – прошептал он, сжимая мою спину. – Помню, что каждая змея без головы – уже не змея.

— Как и лев, – ответил я с улыбкой, хотя мне было грустно и я не хотел улыбаться.

Объятия иссякли. Мне невмоготу больше было притворяться, словно всё хорошо. Отстранившись, я отодвинулся, а после и вовсе встал. Застыв в дверях, постучал по косяку и спросил:

— Когда ты уходишь?

— Через пару дней, как приду в себя. – Ливий почесал висок. – Не печалься, Луциан. Через время я прибуду на родину и буду радовать тебя и твоих детей историями из путешествий.

— Детей? – Я выгнул бровь. – Так следующее пришествие Ливия Туция Диона в Рим планируется ещё не скоро?

Ливий облизнул губы, смущённо улыбнувшись, и с чувством ответил:

— Я обманывал тебя. Ты держал важную информацию в секрете от меня. Мы выросли, Луциан, и, похоже, – слова, по-видимому, давались ему с трудом, – похоже, совершенно друг другу не подходим. То, что мы триумфаторы, – заслуга богов, в частности Пика, и стечения обстоятельств.