Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 35 – Алиса Маис

Дамир не знает, с чего начать.

В глубине души он все же радуется, что его брат и лучший друг приехал.

* * *

Я стою в тени.

Медленно дышу и готовлюсь войти.

Больше недели я избегала родителей, даже словом не обмолвилась, что у нас с Дамиром произошло. Теперь весь груз молчания опустился на мои плечи, придавил к земле. Родители будут шокированы новостями, а мне придется пережить худшие моменты последних дней.

Снова.

Но я должна, выбора не осталось.

Поднимаю задвижку на воротах и вхожу во двор.

Автоматически включается уличное освещение — датчик движения реагирует на мои осторожные шаги. Я волочу за собой сумку, представляя, каким неприятным для родителей будет вторжение их дочери сегодня вечером. У меня есть ключ, но он во внутреннем кармане… Проще постучать.

В ответ на звук внутри сразу же реагируют. Мне кажется, что я даже слышу, как скрипит кресло, в котором отец смотрит вечерние новости.

Но мне только кажется.

На пороге появляется мама.

Мне стоит больших усилий не упасть ей на плечо.

Говорят, дети остаются детьми, пока живы родители. И сегодня мне, как никогда, хочется материнской ласки и уверенных слов отца: «все будет хорошо, маленькая». Но я натягиваю на лицо улыбку, которая, наверное, выглядит гримасой, и сразу же здороваюсь с мамой.

— Вита! Что ты как неродная, я уже думала, отец ключи забыл…

Я не успеваю объяснить, почему постучала, мама и сама замечает дорожную сумку у меня в руках. В ней не все вещи, которые я успела перевезти к Карине, зато самые необходимые я взяла с собой.

— А что в сумке?

Я смотрю на маму, мама на меня… В ее взгляде нет ни грамма беспокойства, лишь любопытство и, немного, усталости.

— Мои вещи. Мам, я должна тебе кое-что…

Слова — волшебство. Они вмещают в несколько слогов величайшие победы и поражения каждого человека.

Однако я не успеваю их произнести, из глубины дома выплывает, иначе и не скажешь, мамина школьная подруга, которой досталось еще и почетное звание моей крестной. На моем лице, наверное, отражается недовольство, мама незаметно одергивает рукав моей кофты, чтобы я шире улыбнулась. Понятия не имею, почему мама до сих пор держит в своей жизни Татьяну (тетю Таню для меня). Даже я уже поняла, что она из себя представляет.

Мы с папой на дух ее не переносим.

Поэтому мама и приглашает ее, когда отца нет дома. Эта женщина, кажется, видит смысл жизни в том, чтобы о ком-то сплетничать. Вот и вся ее характеристика. С ней даже невозможно вести диалог в известном смысле, она каждый раз приходит и вываливает на маму тонну ненужных данных, кто с кем сошелся, разошелся, кто с кем переспал.

Запоздало я понимаю, что вскоре и сама попаду в «хроники тети Тани».

— Виталинка, — раскрывает объятия Татьяна.

— Здравствуйте, тетя Таня, — выдавливаю я из себя.

В глубине души у меня настоящее цунами. Была бы я посмелее, я бы ей высказала все. Ей и маме, которая просто стоит, и ждет, когда мы обменяемся любезностями.

Я сыта по горло неприятностями и эти дурацкие церемониальные разговоры выводят меня из себя по щелку пальца.

Вопросы Татьяны не меняются.

Как ты? Как здоровье? Как Дамирчик? Именно так. «Дамирчик». Меня до сих пор воротит от того, как она вешалась на шею моему мужу при каждом удобном случае.

Если учесть, что Дамир (тот Дамир из прошлого, который к женщинам относился уважительно) всегда отвечал ей улыбочками и комплиментами, я, пожалуй, ревновала. Потом, по дороге домой, мы обсуждали это, посмеиваясь над жаждой Татьяны к мужскому вниманию, но это все-таки не было приятным для меня. Никогда.