Книга Измена. (Не) фригидная жена, страница 36 – Алиса Маис

— Не надумали еще куклу завести?

Словно это так просто.

Я закипаю еще сильнее.

Татьяна, благодаря моей маме, прекрасно знает о моих проблемах, знает, как мы старались. Однако она из раза в раз задает вопрос именно так: не решили ли.

— Знаете, я сегодня так устала, кое-какие вещи маме завезла… — говорю я Татьяне, надеясь, что мама подыграет мне. — Я разберу их там, а вы беседуйте.

Будет здорово, если мама вспомнит, как я не люблю тетю Таню, или ей хотя бы станет любопытно, что же в этой большой черной сумке — и она выпроводит подружку с кислотно-красными волосами из дома.

— Передавай привет Дамирчику, — бросает Татьяна.

«Господи боже мой. Да замолчи ты уже», — думаю я. Но приветливая, хорошо воспитанная девочка Виталина вместо этого разворачивается, улыбается и взмахивает рукой: обязательно передам!

Я вхожу в свою старую комнату и останавливаюсь на пороге.

Пустые коробки, старая гладильная доска, на кровати один матрас, в углу висит гирлянда из паутины. Я делаю глубокий вдох и бросаю сумку на пол. Мои рецепторы улавливают только затхлость и частички пыли. Но мои глаза видят комнату, в которой я провела прекрасных семнадцать лет. В которой я была счастлива еще до встречи с Дамиром.

Позади закрывается дверь, и я слышу, как мама быстрыми шагами идет ко мне.

— Виталина, дочка, какие такие вещи ты мне привезла? — кричит она.

* * *

Дамир сидит над макаронами с курицей, которые не вызывают ни малейшего аппетита. Тимур поглощает еду с такой жаждой и увлеченностью, что Дамир из последних сил сдерживается, чтобы не рассмеяться. Не прокомментировать это.

В глубине души он хочет чувствовать себя так же, как брат, но не может… Он в полном дерьме, жизнь — дерьмо, работа — дерьмо, а семью, которая вытягивала его на поверхность, он только что развалил.

— Вкусно, правда? — поднимает глаза Тимур.

— Да, нормально.

Они с братом уже обсудили его путешествия, его поездки, погоду за окном, раннюю осень, даже искусственный интеллект проскочил в их разговорах. Сейчас они затихли. Дамир чувствует, что скоро наступит момент Х. Видит себя и брата, словно со стороны. Один не решается рассказать, второй — спросить.

— Так… Что там с Виталиной случилось? — вымучивает вопрос Тимур.

Он откладывает вилку.

Дамир, напротив, делает вид, что ему вдруг захотелось поесть.

Странно признавать, но он ни с кем не обсуждал свою измену.

Не приходилось.

Виталина, судя по всему, не рассказала своим родителям. Дамир ограничился заявлением, что они разводятся — для своих отца и матери. Остальные, с кем он делился новостью, получали от него зарплату, и мнение держали при себе.

Брат — другое дело.

Это и хорошо, и плохо.

— Я ей изменил, — отвечает Дамир. — Я тебе так по телефону и сказал.

Может быть, он только что и собирался сказать правду… Точно, собирался. Стыдно. Проще дальше отпираться, словно «так просто получилось». Дамир на ходу оправдывает себя. И начинает иррационально злиться на брата, который сидит и смотрит почти высокомерно.

— Как это произошло?! — спрашивает брат.

В его словах звучит нечто большее.

«Как ты до такого докатился?»

«Ты ее разлюбил?»

«Ты же никогда так не делал!»

— А ты не знаешь, как это обычно происходит?

— Стоп, — он вытягивает руки вперед над тарелкой. — Мне казалось, что у вас с этим, — он выделяет слово особенным пошлым голосом, — всегда было все норм.