Онлайн книга «Измена. (Не) фригидная жена»
|
— Не надо. — К черту. Бессмысленный разговор. От и до бессмысленный. С меня достаточно. На том все и заканчивается. Как будто кто-то выключает свет в комнате. Дамир привык к такому, но все равно чувствует себя немного оглушенным, когда брат разводит руками и спешно уходит в гостевую спальню. Он смотрит на кухню, на автомате убирает тарелки и немного приходит в себя. После вечера с братом он чувствует себя еще хуже, чем до него. * * * Мама хватается за сердце и велит принести ей капли после первой же моей фразы. Я знаю, что иногда мама переигрывает, перетягивает на себя одеяло всеобщего внимания, хотя развод — это вовсе не ее трагедия и драма. Я возвращаюсь с ней на кухню, отставая на шаг. Мама садится на стул и продолжает обмахиваться рукой. Я даю ей стакан воды и сердечные капли. Стою и молчу, пока она не заканчивает их считать. Проходит секунд тридцать. Мама поднимает глаза, но в них нет ни капли теплоты или понимания. Так мама смотрела на меня в детстве, если я роняла на пол посуду или обрисовывала обои, так она отчитывала меня в юности, если учитель замечал проблемы с уроками. Я боюсь, что из разговора ничего толкового не получится. Мама, словно стремясь доказать мне это прямо сейчас, спрашивает: — Что ты наделала?! — она щурится. Ко мне возвращается то гадкое ощущение предательства от самого близкого. Именно так я чувствовала себя, глядя на абсолютно отчужденного от меня Дамира, который поднимался с постели. — Мам, — во мне тоже что-то сжимается, — он изменил мне и… — И что? — она повышает голос, загоняя меня в угол этими неожиданными эмоциями. — Покажи мне мужчину, который ни разу не изменял жене. Покажи, я хотя бы посмотрю на него, краснокнижный экземпляр, — она невесело хмыкает и поднимается. — Мам, я… — Садись, садись, говорю, — она берет меня за локоть и вынуждает устроиться за столом. — Дочка, — начинает она, — у всех случаются сложные дни. Я где-то читала, кстати, что как раз вот ваш срок совместной жизни — три года — это кризисный период. Его надо пережить вместе. Если бы у вас был ребенок, было бы, конечно, легче. Но, — она вздыхает, но так и не отпускает мою руку, — надо стараться лучше, понимаешь? Взять отпуск, заняться собой, расслабиться, и не отпускать от себя Дамира, чтобы почаще пробовали зачать, поняла меня? — Мам, что ты несешь?! — Так, — она хлопает ладонью. — Кто тебя научит уму-разуму, если не я? Подружки эти твои, которые сами ходят незамужние? — Мам, Дамир предложил развод, не я. Я специально утаиваю все остальное. Смотрю на маму и думаю, как я могла быть такой глупой и надеяться, что мать встанет на мою сторону? Если бы я проговорилась про ребенка, то она бы в следующую секунду сорвалась бы звонить Дамиру в надежде, что он вернется. Я здесь, кажется, одна думаю про малыша и про его будущее… — Дамир просто на эмоциях сказал, ясно? Ты должна поговорить с ним! — Не должна, хватит! Все кончено… — Дура! — сокрушается мать. — Ты хоть знаешь, как тебе повезло встретить такого, как он? Богатого, красивого, обходительного. Да он же пылинки с тебя сдувал три года! Ты послушай мать, значит, чего-то ему не хватало с тобой! Но это можно исправить! Понимаешь? Во мне копится злость — словно невидимый метан, который вспыхивает от искры. Я злюсь, зная, что если позволю себе перестать, то расстроюсь, расплачусь и позволю маме убедить меня, что я никто… Без Дамира, без мужа, просто никто. |