Книга Тонкий лед на глубине, страница 109 – Алексей Градов

На мостике негромко переговаривались вахтенный штурман и рулевой у гидравлической колонки авторулевого. Зеленые растровые круги двух навигационных радиолокаторов мерно прочерчивали секторы развертки, щелкали реле курсографа, в тишине слышался тихий зуммер гирокомпаса.

У центрального штурманского стола, заваленного развернутыми батиметрическими картами южной части Ладоги, стоял командир судна.

Капитан первого ранга Воронин выглядел монолитом под стать своему ледоколу: кряжистый, широкоплечий мужчина лет пятидесяти пяти в строгом темно-синем кителе без погон, с седыми жесткими висками и обветренным, изрезанным глубокими морщинами лицом арктического мореплавателя. Он не повернул головы на скрип двери — капитан видел отражение Шелеста в зеркальном стекле наклонного окна.

— Проходи, майор, — голос Воронина был низким, раскатистым, привыкшим перекрывать рев винтов и штормовые ветра. — Входи, не стой у переборки.

Капитан повернулся к боковому столику, где на подставке тихо урчала тяжелая хромированная кофемашина итальянской сборки. Он снял с полки массивную, толстостенную фарфоровую кружку с выбитым золотом адмиралтейским якорем, нажал тугой хромированный рычаг и наполнил ее до краев густым, почти черным кофе.

Плотный, горьковатый аромат свежемолотых зерен арабики мгновенно заполнил пространство вокруг штурманского стола.

Воронин протянул кружку Шелесту: — Бери левой. Горячий. Сахар не предлагаю — на флоте такой пьют чистым.

Шелест принял тяжелый фарфор здоровой рукой. Тепло чашки обожгло огрубевшую кожу ладони; он сделал короткий, обжигающий глоток. Горькая смоляная крепость кофе обожгла рецепторы, пробивая остатки сонной одури, и горячей волной разошлась по усталым мышцам груди и плеч.

— Благодарю, товарищ капитан.

— Это тебе спасибо, Шелест, — Воронин оперся обеими кулаками о деревянный планширь штурманского стола, вглядываясь в горизонт за стеклом. — Если бы ты этой ночью упустил ситуацию, мы бы сейчас снимали со станции пепелище с четырьмя замерзшими телами. А мне бы пришлось писать рапорты командующему флотом о срыве навигационного прикрытия в южном секторе. Маяк мы в течение суток запустим — бригада гидрографов с аварийным дизель-генератором уже на подходе из Свирицы на втором катере.

Капитан сделал паузу, взял со стола плотную кожаную папку с гербом и повернулся к Шелесту лицом. Взгляд светлых водянистых глаз Воронина был цепким, тяжелым, профессионально сканирующим собеседника:

— Новости с материка хочешь услышать?

Шелест не опустил глаз: — Слушаю.

— Твой пакет документов и флеш-карты с показаниями Васиной майор Костылев передал закрытым радиоканалом в Управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области еще полчаса назад. Они сработали мгновенно. Дежурный следователь по особо важным делам Северо-Западной природоохранной прокуратуры уже подписал постановление о возбуждении уголовного дела по части третьей статьи двести сорок шестой и пунктам «ж», «з» части второй статьи сто пятой.

Воронин коротко усмехнулся в седые усы, в его голосе прозвучало жесткое, злорадное удовлетворение старого моряка: — В восемь сорок спецназ погрануправления и оперативники вошли в административный корпус Приозерского целлюлозно-бумажного комбината. Здание оцеплено, серверные опечатаны, финансовые директора и начальник службы безопасности задержаны при попытке вывезти дубликаты теневой бухгалтерии. Счета холдинга заблокированы Росфинмониторингом. Выбросы хлорорганики в глубоководную зону озера перекрыты аварийными заглушками под надзором инспекции. Твой Седых не просто проиграл — он своей трусостью и жадностью обрушил всю схему, которую они строили последние пять лет.