Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Ладонь дизелиста обхватила здоровую левую кисть Шелеста в коротком, железном, сокрушительном рукопожатии. — Ну бывай, майор, — хрипло, со сдавленным кашлем в простуженной груди произнес старик. Голос его звучал глухо, без пафоса, но с монолитным весом правды. — Если б не ты… гнить бы нам в том каземате без вести пропавшими. И Гордеева бы в пьяницы списали, и станцию бы на металлолом растащили. Спасибо за правду, Марк. За то, что не сдал назад. На Ладоге таких людей помнят долго. Шелест сжал узловатые пальцы механика в ответ. — Береги голову, Илья. И легкие прогрей в стационаре. Ты свое дежурство отстоял до конца. Барышев коротко, скупо кивнул, сплюнул темную мокроту в снег у бордюра и пошел к ожидавшей его санитарной машине, опираясь на плечо молодого моториста. Дверь скорой захлопнулась, и автомобиль с коротким взвизгом сирены тронулся с набережной в сторону городской больницы. Шелест остался на переходной площадке трапа. Он поправил косыночную повязку на груди, проверив фиксацию обожженной правой руки. Боль в ладони под компрессионным бинтом Кузнецова утихла окончательно, сменившись ровным, лечебным теплом. Он расправил плечи, сделал глубокий вдох морозного волховского воздуха и шагнул вниз. Десять алюминиевых рифленых ступеней трапа остались позади. Подошва тяжелого кожаного сапога Шелеста коснулась горизонтальной плоскости набережной. Судовая вибрация исчезла. Под ногами больше не было ни качки штормовых волн, ни пружинящей воздушной подушки спасательного катера, ни ледяного панциря замерзающего озера, готового в любую секунду треснуть над тридцатиметровой бездной. Твердый, неподвижный бетон материковой набережной, уходящий вглубь материка, принял его вес с абсолютной, вечной устойчивостью. Шелест замер на секунду, ощущая эту плотность опоры всем телом — от ступней до шейных позвонков. Земля под ногами стояла мертво. Буря закончилась. Он вернулся. Настенные электронные часы над головой дежурного помощника прокурора показывали 10:30. Кабинет номер четырнадцать в здании Северо-Западной транспортной прокуратуры на улице Советской в Новой Ладоге дышал казенной, неизбывной рутиной. Воздух здесь был густым от испарений мокрой верхней одежды, принесенной с улицы конвоем и следователями, запахом дешевого растворимого кофе из пластикового стаканчика и постоянным, нервным скрипом пружин под тяжелым кожаным креслом. За массивным двухтумбовым столом из светлого ДСП сидел молодой помощник прокурора транспортного ведомства — невысокий, аккуратно причесанный мужчина в форменном кителе с погонами младшего советника юстиции. Перед ним, подсвеченный люминесцентной лампой настольного светильника, лежал толстый том первичных материалов, привезенный майором Костылевым. На соседнем приставном столике монотонно, с сухим механическим перестуком работала матричная клавиатура принтера, выплевывая на длинную ленту бумаги строки официальных запросов в Росприроднадзор и банковские структуры Петербурга. Шелест сидел на жестком стуле для посетителей, чуть отклонившись назад и положив левую руку на подлокотник. Под шерстяным рукавом свитера угадывался белый контур эластичной повязки хирурга Кузнецова. Правая рука, надежно закрепленная косыночным бандажом у груди, отдыхала в разгруженном состоянии. |