Книга Тонкий лед на глубине, страница 35 – Алексей Градов

— Да куда он денется с острова? — Барышев сплюнул под ноги сгусток серой мокроты. — За борт прыгнет? Там вода плюс один, три минуты — и судорога дыхалку пережмет!

— Он не собирается прыгать за борт, — отрезал Шелест. — Седых ликвидирует доказательную базу.

Логика действий беглеца выстраивалась в строгую процессуальную цепочку. Прямая улика — совпадение разрыва на термобелье с лоскутом из шахты — разрушила алиби. До прихода спасательного судна оставалось меньше семи часов. В условиях полной изоляции преступник, загнанный в угол неопровержимыми уликами, переходит от сокрытия следов к физическому уничтожению первичных носителей информации: документов, токсикологических емкостей и свидетелей, способных подтвердить мотив.

Шелест шагнул в темный коридор первого этажа, держа смартфон в левой руке на уровне плеча, направляя луч диода вперед.

Холод ударил навстречу плотной массой. Сквозняк из разбитого технического шкафа вентиляционной шахты превратил коридор в аэродинамическую трубу. Шелест положил правую ладонь на гранитную стену. Пальцы ощутили влажную, ледяную шершавость отсыревшей штукатурки; местами пласты побелки отслаивались целыми коржами, крошась под давлением кожи.

Шаг. Еще шаг. Подошвы сапог Шелеста ступали мягко, с перекатом с пятки на носок, фиксируя малейший акустический отклик пространства.

Шторм за внешним контуром бил в полутораметровый гранитный монолит с монотонной периодичностью тяжелой артиллерии. Пол под ногами вибрировал. Железные листы наружной обшивки маячной башни визжали от напора северо-западного ветра.

Но внутри коридора, сквозь монотонный гул Ладоги, пробивался посторонний, чужеродный звук.

Слева по коридору, за закрытой дверью лаборатории гидрологии, располагался служебный санитарный узел — узкий каменный каземат с низким полукруглым сводом, где сходились фановые и дренажные трубы всего жилого блока.

Оттуда доносилось журчание.

Это не был звук текущей из крана струи: вода переливалась через край широкой емкости плотным, тяжелым потоком, с глухими шлепками ударяясь о каменный пол. Хлюп… хлюп… ш-ш-ш. Звук захлебывающейся гидросистемы, работающей под остаточным напором гравитационного бака на чердаке.

Шелест остановился у деревянной двери санузла.

Полотно из грубых крашеных досок было приоткрыто на ширину спичечного коробка. Из щели тянуло затхлой сыростью застоявшейся озерной воды, аммиачным духом старой фановой трубы, ржавчиной и резким, холодным запахом мокрого чугуна.

Под порогом на дощатый настил коридора медленно выползал темный блестящий язык воды.

Шелест не стал браться за дверную ручку.

Он поднял правую ногу и коротким, жестким ударом тяжелого носка сапога толкнул полотно в районе замка.

Дверь с протяжным скрипом несмазанных петель распахнулась внутрь, ударившись о гранитный упор стены.

Шелест шагнул вперед, поднимая телефон. Узкий пучок света вспышки рассек клубящийся от холода пар и ударил в дальний угол помещения.

Там, над массивным напольным унитазом старинного образца, на двух стальных кронштейнах висел тяжелый чугунный смывной бачок.

Крышка бачка была сдвинута и валялась на полу, расколотая пополам. По вертикальной стенке самого чугунного резервуара шла свежая зигзагообразная трещина шириной в палец; металл был пробит тяжелым ударным воздействием. Из пролома хлестала мутная, ржавая вода, смывая в сливную горловину клочья прелой ветоши.