Онлайн книга «Тонкий лед на глубине»
|
Девушка сидела неподвижно. Ее войлочные тапочки подвернулись под деревянный цоколь ящика. Руки, покрытые черными разводами древесной копоти, лежали на коленях ладонями вверх, пальцы судорожно подергивались, пытаясь нащупать серебряное кольцо на распухшем суставе. Лицо Васиной казалось высеченным из серого известняка; кожа вокруг рта побелела, а по щекам, смывая слой сажи, текли две узкие, блестящие дорожки. Из ее пересохшего горла вырывались короткие, глухие звуки — судорожные вздохи, прерываемые сухими спазмами диафрагмы. — Состав преступления раскрыт, Васина, — Шелест произнес фразу глухим, севшим голосом. — Утаивание обстоятельств переводит тебя из категории свидетеля в статус прямого пособника по статьям тридцать третьей и сто пятой. Фальсифицированный акт экологической инспекции у меня в руках. Наличные из бачка изъяты. Говори. Васина вздрогнула, вжав голову в плечи. Ее расширенные зрачки сфокусировались на забинтованной руке Шелеста, затем метнулись к тлеющему зеву плиты. Нижняя губа девушки задрожала крупной, непрерывной дрожью. — Артем… он сказал, что все рассчитано, — слова выталкивались наружу рваными толчками, вперемешку со свистящим дыханием. — Что никто… никогда не станет проверять глубинные слои… Ладога огромная… миллионы кубометров… Он брал пробы не со дна… Он брал дистиллят… подмешивал туда чистую воду из поверхностного водозабора… — Какой объект производил выброс? — Шелест шагнул ближе, нависая над ней. Сукно его бушлата пахло паленой шерстью. — Комбинат… Приозерский целлюлозно-бумажный, — Васина судорожно сглотнула, ее пальцы скрючились, царапая ткань штанов. — У них… у них в сентябре полетела система каталитического дожига и хлорной очистки щелоков… Ремонт стоил сотни миллионов… завод встал бы на полгода… Они начали сбрасывать лигносульфонаты и ртутные шламы напрямую… в глубоководный каньон у острова… по ночам… через подводный дюкер… Она зажмурилась, слезы брызнули из-под ресниц, оставляя чистые борозды на закопченной коже щек: — Артем вышел на их начальника лаборатории еще летом… Они платили ему… наличными. По полмиллиона в месяц за каждый закрытый протокол… за нулевые показатели по метилртути и хлорорганике… Он сам рисовал графики… сам ставил печати… Он говорил, что мы уедем… купим квартиру в Петербурге… бросим эту ледяную могилу… Я молчала… я просто перепечатывала таблицы на машинке… я думала, это просто цифры на бумаге! — Гордеев, — отрезал Шелест. — Как узнал начальник? — Три недели назад… — Васина затряслась всем телом, судорожный вздох перешел в прерывистый хрип. — Погибла нерпа. Ее выбросило на восточные камни… всю в язвах, с ослепшими глазами. Барышев притащил тушу к лаборатории, позвал Гордеева. Гордеев… он хоть и пил, но озеро знал до каждого камня. Он сам взял скальпель… вскрыл печень зверя. Там был некроз… чистая токсикология. Виктор Сергеевич не был дураком… Он пошел в лабораторию, поднял архивы промеров за последние три года… сравнил фоновые концентрации… и нашел расхождения в журналах. Девушка подняла на Шелеста воспаленные, полные ужаса глаза: — Он вызвал Артема к себе. Это было первого ноября. Гордеев не стал звонить в прокуратуру… Он положил на стол отчет и сказал: «Вы на моем участке миллионы гребете, а мне на пенсию копейки считать?» Он потребовал… три миллиона рублей. Сказал, это его доля за три года молчания. Либо деньги наличными до закрытия навигации, либо акты уходят с первым гидрографическим судном прямо в Следственный комитет и ФСБ. |