Книга Тонкий лед на глубине, страница 61 – Алексей Градов

Шелест не стал подключать к движению обожженную правую руку. Пальцы под марлевой повязкой окаменели, превратившись в негнущийся комок; любое напряжение сухожилий сгибателей отзывалось разрывающей болью в надкостнице предплечья. Он прижал покалеченную кисть к ребрам, намертво зафиксировав ее левой полой оледеневшего брезентового плаща.

Всю кинетическую работу должно было выполнить тело.

Шелест завел левое плечо под свободный конец монтировки, обхватив граненую сталь ладонью в шерстяной перчатке. Ноги на рифленой чугунной ступени встали враспор: носок левого сапога уперся в центральный пилон, пятка правого заклинилась в стыке ступенчатого клина. Центр тяжести сместился вниз.

Вдох. Воздух с металлическим привкусом калийного электролита и промороженной кирпичной крошки заполнил верхушки легких.

Шелест выпрямил колени, одновременно посылая вес корпуса — все свои семьдесят восемь килограммов, помноженные на инерцию разгибания бедер, — вверх и вперед, на излом стального рычага.

Монтировка протяжно запела.

Закаленная инструментальная сталь упруго прогнулась на три миллиметра, выбирая внутреннее напряжение кристаллической решетки. Из зазора с сухим шипением брызнула ржавая окалина. Котельный металл люка застонал: плоский стальной лист толщиной двадцать миллиметров начал вспучиваться вверх, сдирая слои старой свинцовой грунтовки.

Сверху раздался глухой хруст. Дубовый ящик с аккумуляторными батареями, наваленный на крышку, накренился. Свинцовые электроды внутри банок глухо ударились о стенки эбонитовых моноблоков.

Но люк удерживала не только гравитация. С внутренней стороны световой камеры створку фиксировал кованый стальной шпингалет — массивный засов квадратного сечения, задвинутый в настенную скобу на четырех дюймовых болтах.

Шелест перевел упор с плеча на основание ладони.

Челюсти сомкнулись с хрустом коренных зубов. Левое веко свело длинным, непрерывным спазмом, стянувшим бровь к переносью. Спинные мышцы вдоль позвоночника натянулись до грани разрыва фасций. Шелест сделал короткий, резкий выдох сквозь сжатые губы и нанес второй, акцентированный импульс — короткий гидродинамический толчок всем тазом и плечевым поясом.

Сталь не выдержала срезающего момента.

Звук разрушения металла разорвал гул шахты, как выстрел из мелкокалиберной пушки. Два верхних крепежных болта диаметром четырнадцать миллиметров срезало начисто: головки с резьбой отлетели в гранитный купол световой камеры с визгливым рикошетом. Чугунная запорная планка лопнула поперек, обнажив серую кристаллическую структуру излома.

Освобожденная крышка люка взметнулась вверх.

Стосорокакилограммовый массив аккумуляторного короба потерял плоскость опоры. Деревянный ящик заскользил по наклонной плоскости поднимающегося железа, завалился набок и с грохотом рухнул на настил фонарного отсека. Раздался треск раскалываемого дуба, хруст керамических пробок и шипение выплеснувшегося на металл щелочного раствора.

Крышка с чудовищной силой откинулась на петлях назад, ударившись об ограничитель с протяжным колокольным гулом.

Шелест выбросил корпус вперед, перенося левую ногу через край комингса.

И в эту секунду из полумрака световой камеры, рассекая воздух с хищным свистом, обрушился удар.

Седых не бежал. Гидролог стоял на коленях в полутора метрах от горловины люка. Лицо беглеца, освещенное редкими синими всполохами снаружи, напоминало череп: кожа обтянула скулы, рот был перекошен в беззвучном зверином оскале, с подбородка свисала нить белесой пены. В обеих руках он сжимал полутораметровую цельнометаллическую штангу выносного чашечного анемометра — тяжелую полудюймовую трубу из легированной стали с массивным фланцем на конце.