Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 123 – Лорен Э. Рико

— Понятно, ладно, теперь, когда мой урок по накоплению словарного запаса завершился, что ты все-таки собираешься делать? – спрашивает она.

— Ну, как бы мне ни хотелось остаться здесь и весь день нежиться на солнце, мне действительно следует в какой-то момент вернуться к работе.

— О-о-о.

Ее голос полон разочарования, и почему-то это раздражает меня.

— Что ты хочешь сказать этим своим «о-о-о»?

Она пожимает плечами.

— Не знаю… я надеялась, что мы могли бы остаться здесь еще какое-то время и копнуть чуть глубже. Мы подошли так близко – я это чую.

— Ну, Матео пообещал выяснить, что известно об этом Коки. Но я действительно не могу позволить себе пропустить круизные лайнеры, которые пришвартуются в Сан-Хуане в этот уик-энд. От туристов я получу кучу наличных.

Выражение ее лица смягчается, она небрежно машет рукой.

— О, и это все? Значит, речь идет о деньгах? Не беспокойся об этом – я же сказала тебе, что покрою все расходы и компенсирую тебе все неполученные доходы. Мы с тобой договорились именно так.

Она права, мы с ней договорились именно так. Вот только сейчас это кажется мне неправильным. В этом есть что-то покровительственное и оскорбительное. И это выводит меня из себя.

Этим утром меня выводит из себя всё – и я знаю, что это не сулит нам ничего хорошего.

В эту секунду я словно стою на перепутье… У меня есть возможность отвратить потенциальную катастрофу. Все, что нужно, – зайти в шикарную ванную и позвонить моему мужу, чтобы он убедил меня сойти с оконного карниза. Я знаю это. И все же…

— Я прямо в восторге от того, как легко ты это говоришь.

Вот оно. Я только что сделала первый предупредительный выстрел – о чем начинаю сожалеть почти сразу. Однако при этом я ничего не предпринимаю, чтобы исправить дело.

Гэбби смотрит на меня из-под своих длинных темных ресниц.

— У тебя сейчас скверное настроение, – спокойно замечает она. – Возможно, тебе стоит принять пару таблеток тайленола и еще немного поспать. Проснувшись, ты будешь чувствовать себя лучше.

— Спасибо, но мне нравится мое скверное настроение, – с раздражением ответствую я.

И честное слово, я отлично знаю, что делаю, я просто никак не могу остановиться.

Не знаю точно, когда это произошло и почему, но в какой-то момент между временем нашего приезда сюда и этой минутой я поняла, что оказалась в очень опасном положении. И слишком глубоко завязла. Мы слишком сблизились – слишком подружились. Доброта Гэбби действует на меня словно власяница, она напоминает мне о моих недостатках и как сестры, и как человека. Принять ее доброту означает признать, что я заслуживаю такого покровительственного отношения. Но это не так – ничего я не заслуживаю. И уж тем более от нее. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

— Знаешь, когда на меня нападало паршивое настроение, моя мать всегда говорила…

— О, опять началось. Ну сколько можно заводить эту твою шарманку о матери? – едко говорю я.

Она останавливается, и теперь все следы готовности помочь стираются с ее лица.

— Какого черта? Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что ты собираешься попотчевать меня еще одной нравоучительной историей о святой Люси.

Глаза Гэбби сужаются до щелок, губы плотно сжимаются в линию, чертовски близкую к прямой, – отмечает про себя живущий во мне художник.