Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 30 – Лорен Э. Рико

— О, их у тебя пруд пруди, – отвечает она, прежде чем сделать еще один большой глоток из своего бокала.

Я выпрямляюсь, чтобы выглядеть немного более уверенной. Я хочу выразить ей сочувствие – потому что и впрямь испытываю сочувствие к ней, – но мне также необходимо проявить твердость, чтобы развеять ее заблуждение о том, что мы сестры.

Делаю глубокий вдох, наклоняюсь через стол и стараюсь придать своему голосу самый мягкий тон, какой только могу.

— Исабель, мне правда очень, очень жаль, что ты потеряла свою сестру. То, что произошло с Марианой, было… это было трагедией. И я не могу даже представить, через какой ад после этого пришлось пройти тебе и твоей семье. Но… – Давай, Гэбби, скажи ей это наконец. – Но я не она. Не может быть, чтобы я была ею. Я хочу сказать, что много об этом думала – что я искала какие-то «красные флажки», о которых ты толкуешь, но клянусь тебе, что не нашла ничего… вообще ничего.

Она вскидывает одну бровь.

— В самом деле? Что ж, ученые-генетики придерживаются другого мнения на этот счет.

Я ожидала потрясения или, быть может, разочарования. Но сарказм? Нет, этого я не ожидала. Подозреваю, что эту эмоцию ей внушил второй стакан крепкого коктейля, который она сейчас потягивает.

— Но ученые тоже могут допускать ошибки, – сообщаю я, пытаясь звучать дипломатично. – Это случается нечасто, но все же бывает.

— Никакой ошибки тут нет, – сообщает она, как будто в камне высекает. – Я взяла тебя на руки сразу после того, как ты родилась. И смотрела в твои глаза каждую секунду твоей жизни, пока ты не пропала. Я знала тебя до того, как ты сама осознала себя. И хочешь ты услышать это или нет, Гэбби Ди Марко, при рождении ты была Марианой Руис.

Я чувствую укол раздражения.

— Но ты же не знаешь меня, – хладнокровно отвечаю я. – Иначе ты бы знала, что мои родители – Мак и Люси Ди Марко – были не способны совершить то, на что ты намекаешь. Потому что именно на это ты намекаешь, да? На то, что мои родители – люди, которых я любила больше всех на свете, – были похитителями?

Теперь уже она пытается придать своему голосу ровный тон.

— Гэбби, я понимаю, что ты можешь этому верить…

— Верить? – недоверчиво повторяю я, говоря немного громче, чем собиралась. – Да ведь это неопровержимый факт. У меня есть свидетельство о рождении, доказывающее это!

Она пожимает плечами, нисколько не поколебавшись.

— Свидетельство о рождении можно подделать. Это случается сплошь и рядом.

Я невольно вскидываю руки к потолку.

— Ты что, действительно не хочешь даже допустить возможность того, что в лаборатории облажались?

— Нет, – спокойно ответствует она. – Я этого не допускаю. Только не теперь, когда увидела тебя. Ты просто не можешь быть никем другим. Только не с этими твоими глазами. У тебя ее глаза.

— О чем ты? Чьи глаза? – вопрошаю я, раздражаясь все больше, меж тем как она, похоже, остается совершенно невозмутимой.

— Глаза нашей матери. У тебя точно такие же глаза, какие были у нее. Она умерла, рожая тебя…

Ну уж нет, это уже слишком. Я должна остановить этот бред прежде, чем она зайдет еще дальше.

— Мне очень жаль, – шепчу я, – мне очень жаль, Исабель, но я точно не Мариана! И я не знаю, как убедить тебя в этом. Мои родители – мои настоящие родители – не были преступниками. ДНК или не ДНК, нет ничего, что ты могла бы сказать, что когда-либо убедит меня в обратном.