Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 45 – Лорен Э. Рико

— Исабель, – начинаю я, уже мягче. – Я не знаю, что мне теперь думать о моих родителях… или об этом носочке. – Произношу это тихо, спокойно. – Но если бы то, что ты говоришь, было правдой, мне пришлось бы поверить, что Мак и Люси могли – что они буквально могли – украсть с улицы маленького ребенка. Однако они оба были хорошими, порядочными людьми и к тому же добрыми смиренными католиками. – Я касаюсь ее руки. – Прости, Исабель, но дело тут не в том, что я не могу поверить, что я твоя сестра. Дело в том, что я не могу поверить, что я не их дочь. И я просто… не могу этого сделать.

Мы пристально смотрим друг на друга, сидя по разные стороны стола, уставленного пустыми тарелками и бокалами.

Она делает выдох, который удерживала, пока я говорила.

— Я могу это понять, – произносит она наконец. – И уважаю твою позицию. И даже если ты не она, то ты или хотя бы твои родители как-то связаны с этой историей. И этого никак не обойти.

Кладу руки на сервировочную подложку, расстеленную передо мной. Смотрю на свои длинные пальцы с розовыми полированными ногтями. Исабель права – я понимаю это, как бы мне ни хотелось, подобно страусу, сунуть голову в песок. Но если существует возможность того, что мои родители как-то могли быть связаны с этим, я была бы рада очутиться в самой гуще этой безумной, запутанной истории. Той самой, которая может оказаться историей моей жизни.

Внезапно я понимаю, что есть только один способ узнать, так это или не так.

— Мне необходимо выяснить, что тогда произошло, – заявляю я. – Выяснить все. И поэтому я должна поговорить со всеми, кто был тогда свидетелем и кого я смогу найти. Мне надо побывать там, где это произошло, надо подробно изучить все факты, чтобы посмотреть, куда они приведут. Это единственный способ узнать, что реально… а что являет собой всего лишь совпадение.

Первым мне отвечает Матео:

— Не думаю, что это непременно должно быть плохой идеей, но ведь с тех пор прошло столько лет. И к этому времени некоторые из фактов уже давно могли склевать птицы.

Мы обе, Исабель и я, смотрим на него, не понимая.

— О чем ты? При чем тут птицы? – спрашивает она.

— Ну, знаешь, как в той сказке про Гензеля и Гретель. Которые оставили за собой в лесу след из хлебных крошек…

— ¡Ay, Dios mío!^[27] – стонет она за секунду до того, как ее голова в досаде опускается на стол.

Я рада видеть, что Исабель больше не плачет, но тут перестаю их понимать, поскольку Матео начинает быстро говорить по-испански. Я знаю несколько испанских слов и к тому же свободно говорю по-французски, но разговор ведется так быстро, что я ничего не успеваю уловить. К тому же он становится возбужденным. Матео что-то предлагает, а Исабель горячо выступает против, что бы это ни было. Он настаивает. Она так же настойчиво возражает. Он показывает на меня, а она… ничего не отвечает. Она смотрит на него, затем переводит взгляд на него и снова на меня, затем вздыхает.

— Все в порядке. Все хорошо, хорошо, – говорит она наконец, охваченная досадой. – Да, точно. – Она поворачивается ко мне и смягчает тон. – Матео и я, мы… согласны… что тебе не стоит отправляться в поездку по острову в одиночку, задавая вопросы. Я… поеду с тобой.

Во все глаза смотрю на нее.

— Что? Нет. О нет, нет. Но… спасибо… но… нет.