Книга Familia. Две женщины, две правды, одна тайна, страница 84 – Лорен Э. Рико

«Тойота» выехала из зарослей и остановилась на разбитой бетонной плите. Беатрис заглушила мотор, вышла и медленно приблизилась к лачуге, нащупывая пистолет, лежащий в сумке. Если Йети там, внутри, она не даст ему убить и себя.

Наконец она набралась храбрости, чтобы открыть скрипучую, рассохшуюся дверь, – ткнула в пустоту дулом пистолета и тотчас шагнула в сторону на тот случай, если Йети уже поджидает ее, готовый наброситься. Но когда ничего не произошло, она сделала глубокий вдох, торопливо перекрестилась и вытянула шею – совсем немного, лишь настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь.

И, сразу же отшатнувшись, прижалась спиной к стене с внешней стороны. Ее ладонь метнулась ко рту, закрывая его, чтобы не закричать… или не заплакать. А может, и то и другое.

Как ей казалось, она простояла так целую вечность, дрожа и пытаясь осмыслить то, что увидела внутри. Собственно, она успела заметить только кровь.

Кровь была везде.

Почувствовав, что ей вновь удалось овладеть собой, она отняла руку от рта, напряглась, приготовившись к тому, что сейчас увидит, оторвалась от стены и встала в дверях. Свет падал сзади, так что края единственной комнаты лачуги находились в тени, а ее середина была омыта яркими лучами полуденного солнца.

— ¡Jesucrista! – чуть слышно прошептала она, увидев, откуда натекла вся эта кровь.

Ее источником, похоже, было мертвое тело, лежащее на боку в середине комнаты. Кто это – Коки? Или Йети?

Когда Беатрис попыталась представить кого-то из этих парней, она ничего не смогла вспомнить, потому что в голове образовалась пустота. Она не смогла бы сказать, какой у них был рост, какое телосложение, – она не смогла бы описать ни одного из них, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Если там лежит Коки, то Йети, возможно, все еще находится где-то рядом. Как и малышка… или ее тело.

Но, возможно, ее самое первое предположение было правильным, и Сантьяго последовал за ними, чтобы проследить, как сделана работа. Если это так, то она может считать себя покойницей. Сантьяго предупредил ее, чтобы она не совалась в это дело, а она сунулась – и притом приехала сюда на машине, в которую положила кое-что, чтобы замести следы.

Она не могла быть уверена вообще ни в чем. Но о том, чтобы повернуться и уехать, не могло быть и речи – ведь малышка, возможно, все еще находится здесь, она, возможно, жива и нуждается в помощи. Если сейчас уехать, она, Беатрис, не сможет жить в мире с собой.

Именно мысль о Мариане придала ей решимости, чтобы переступить порог, сжимая в дрожащей руке пистолет. Она выстрелит, если будет необходимо.

Ей пришлось сделать всего несколько шагов, чтобы приблизиться к трупу. Из тела торчало что-то вроде толстой деревянной палки, кажется, ножка от стула. Чем бы ни была эта чертова штука, ее вонзили с такой силой, что другой ее конец вышел из спины, приподняв рубашку. Труп был пронзен насквозь, и лицо, которое она не могла вспомнить всего минуту назад, теперь впечаталось в ее память на всю оставшуюся жизнь. Оно было ужасно – белое как мел, частично открытый рот искривился в гримасе, невидящие глаза смотрят вверх.

Засунув пистолет обратно в сумку, Беатрис перекрестилась и склонила голову. Из ее сердца и с ее уст полился быстрый поток слов – самая что ни на есть горячая молитва, обращенная к Богу, в которого она, быть может, уже и не верила – не знала точно, осталась в ней вера в него или нет.