Книга Смертельная глубина, страница 53 – Уилл Дин

Проходит сорок минут.

— Вам нужно остановиться, ребята, – говорит Халвор через интерком. – Вы сделали для него все, что могли.

Но мы не останавливаемся.

Мы продолжаем.

Его ждут жена и четверо детей.

Золотое правило глубоководных ныряльщиков – всегда делать то, что тебе велели. Если ты работаешь на дне и тебе приказывают сделать перерыв, ты не задаешь вопросов и останавливаешься. Если тебе велят оставить инструменты и вернуться в колокол, ты сразу же слушаешься. Если тебе говорят продуть колокол, как сказали нам вчера, ты продуваешь его. Однако в нынешних обстоятельствах и только в них мы не выполняем приказ Халвора и пытаемся вернуть нашего брата.

Когда мы наконец останавливаемся, то падаем как лепестки с увядающего цветка.

Мы сидим, тяжело дыша, вокруг валяются упаковки от шприцев, переплетенные трубки ВДС и капельницы, грудь Спока выглядит красной и побитой из-за постоянного давления.

Эта работа заставляет тебя смириться со множеством невидимых угроз. Факторов, которые мы не можем увидеть или унюхать, но которые могут тысячей разных способов нас прикончить. Давление, смесь газов, грамотрицательные бактерии с названиями типа клебсиелла, протей или кишечная палочка.

Майк смотрит в камеру и, не отводя взгляда, медленно произносит:

— Господи боже, что здесь происходит?

Я никогда не видела, чтобы Майк или Джамбо лишались хладнокровия. Ни разу. Я заметила нервозность в глазах Андре, когда колокол вошел в резкую декомпрессию, и сегодня утром уловила что-то похожее во взгляде Спока в четыре утра. Был ли это страх? Подсказывало ли ему чутье, что он больше не увидит своих дочек?

Слышится голос Халвора:

— Мне очень жаль. Я знаю, как вам тяжело. Мы снаружи пытаемся сделать все, что в наших силах. Декомпрессия идет настолько быстро, насколько возможно, чтобы это было безопасно.

Если бы эти слова сказал суперинтендант, или ОСЖ, или кто-то другой, мы бы усмехнулись. Но Халвор пережил больше, чем любой из нас. На глубине он был свидетелем ужасных трагедий.

Или мы оба?

Я пытаюсь замедлить пульс, стараюсь дышать ровнее.

— Мы усиливаем протоколы проверок, отбора проб и очистки. Продуваем камеру и обновляем газ. Буря сменила направление, поэтому мы уже направляемся в Абердин на всех парах, и вскоре у нас будут ответы на некоторые ваши вопросы. Держитесь.

А что нам еще остается?

Если ты инженер или старпом, у тебя всегда есть возможность передохнуть. Прогуляться по палубе, ощутить капли дождя на лице, прочувствовать колючий гнев природы, побыть наедине со своими мыслями хотя бы пять минут. Здесь нам деваться некуда. И передохнуть невозможно. Единственный вариант – заглянуть внутрь себя, заняться самоанализом, встретиться лицом к лицу с самым темным пространством из всех. С той барокамерой, которая находится у тебя внутри.

— Один из самых сильных парней, с которыми я работал, – говорит Джамбо, отводя плечи назад. – Однажды он ослабил болт, который мне не поддавался. Я выложился на все сто, но ничего не получалось. Спок все сделал за меня и ни слова потом не сказал. Никаких шуточек. Ничего.

Майк кивает и смотрит в иллюминатор. Он говорит Гонсалес:

— Если вы думаете, что мы будем тыкать в него иголками и брать образцы телесных жидкостей, подумайте еще раз.