Книга Смертельная глубина, страница 54 – Уилл Дин

— Послушайте, ребята, – говорит суперинтендант. – У нас снова прокурор на линии. Прежде чем мы начнем запускать протоколы, я предлагаю каждому из вас провести минуту-другую в мокрой камере. Умойтесь холодной водой, помойте руки, а потом обсудим, что делать дальше, договорились?

Майк опускает голову.

Джамбо идет первым.

Теперь нас в камере четверо. И один мертвец на полу. Еще один – в шлюпке в паре метров над нами. У меня пересыхает во рту. На этом судне что-то идет совсем не по плану.

Майк уходит в мокрую камеру. Я слышу, как он ударяет по чему-то металлическому, а потом кричит что-то неразборчивое. Гортанный крик отчаяния и изнеможения; в нем больше животного, чем человеческого. Следующим идет Андре, а за ним я. Я прошу, чтобы подали воду. Беру чистое полотенце. Умываю лицо и смачиваю волосы. Потом я возвращаюсь в барокамеру и кладу все использованные полотенца в медшлюз. Мы натренированы на то, чтобы избавляться от предметов, которые испачкали или с которыми физически контактировали. Полотенца нужно постирать – скорее даже прокипятить, – и я ощущаю внезапный и не то чтобы иррациональный порыв протереть все поверхности в камере. Дезинфекция и изоляция. Что навредило двум этим молодым здоровым мужчинам?

Неприятно видеть, как взволнованы непоколебимые водолазы. Если мужчина, который был в бою, добровольно побежал на линию обстрела и обезвредил боеприпасы в зоне активных военных действий, начинает терять хладнокровие, то что говорить обо мне?

Горячий неподвижный газ окружает нас со всех сторон.

Постоянное жужжание.

Ни погодных явлений, ни естественного освещения, ни признаков того, что время вообще идет.

— Для Лео спасательной шлюпки не будет, – говорит Андре, словно самому себе. – Уже идет декомпрессия. Ему придется остаться здесь, с нами.

Он поворачивается к камере на стене, к постоянно наблюдающему немигающему глазу.

— Нам придется оставить его здесь? Тут нет места. Мы не можем спать рядом с ним.

Потом он поворачивается ко мне.

— Не при такой влажности. Он скоро начнет разлагаться.

— Ребята, прошу вас, – говорит Халвор, – выдохните, ладно? На линии старший инспектор Макдуфф. Он хотел бы поговорить со всеми вами. Будьте наготове.

Пронзительный электронный визг доносится из интеркома.

Я закрываю уши руками.

— Это старший детектив-инспектор Макдуфф из полиции Грампиана. Вчера я говорил с каждым из вас. Ваше руководство сообщило мне о случившемся с Лео Бабичем, вашим коллегой. Я знаю, что ситуация очень тревожная, но прошу вас всех сохранять спокойствие. Полагаю, легкие успокоительные, если потребуется, можно получить у судового медика. Знайте, если бы я мог вытащить вас из барокамеры прямо сейчас, то сделал бы это. Но мир такой, какой есть, а не каким бы мы хотели его видеть. Пока я соединю вас с патологоанатомом. Сделайте все, что она просит, и у нас очень скоро будет ответ на вопрос о том, что случилось с вашими товарищами-водолазами.

Товарищи-водолазы. Это словосочетание мне нравится больше, чем коллеги. Братья тоже подходит. Я не против, когда меня называют братом или приятелем. Отношения между братьями обычно сложные, близкие и живые.

Мы ничем не отличаемся.

Тот же патологоанатом, что и раньше. Эдинбургский акцент. Четкая дикция. С помощью медика она объясняет Андре, как взять образцы слюны, крови, мочи, волос и соскобы из-под ногтей. Майк, надевший чистую футболку «Пантер», на этот раз берет на себя организацию процесса, распределяя взятые образцы, а потом мы с Джамбо переправляем их через медшлюз Гонсалес.