Книга Смертельная глубина, страница 73 – Уилл Дин

— Кто они? – спрашивает Андре.

Майк поднимает подбородок. Теперь я вижу его глаза под козырьком кепки.

— Один из Бетти, тощий, который очень хочет работать по эту сторону люка. И один парень с камбуза, выглядит как старший и более уродливый брат снежного человека. И еще один крановщик. Сообразили на четверых.

Андре заканчивает раздавать карты:

— И?

— Как сам думаешь?

— Ты выиграл.

— Да, – говорит Майк. – Я выиграл.

— И? – повторяет Андре.

— Мы в карты играть будем?

— Бурре – игра опасная, – говорит Джамбо.

— В ту ночь точно была, – говорит Майк без улыбки.

— Хотела бы я прогуляться, – добавляю я.

Они все смеются.

— И что тут еще скажешь? – говорит Майк.

Я смотрю на него.

— Мы сыграли партию, – повторяет он, поправляя кепку. – Атмосфера слегка… накалилась. Все как всегда. Я выиграл у парня с камбуза немного наличных. Ничего серьезного. А еще ключи у крановщика, бывшего морского офицера. Тоже мелочь какую-то.

Андре хмурится:

— Ты сказал «ключи». От дома или от машины?

— От мотоцикла, – говорит Майк. – «Хонда», пятьсот кубов. Я не забрал их, а выиграл. Посмотрим, что мне достанется, когда выйду из бака. Учитывая, какой я везучий, скорее всего, ржавое ведро.

— А тот, другой парень, Бетти, который отвечает за нашу жизнь? – спрашивает Андре.

— Больше не будет дурить.

— Сколько он тебе должен, Майк? – спрашиваю я.

— Достаточно.

Я глубоко вздыхаю.

— Сколько?

— Пятнадцать штук.

Я сижу с затуманенным взглядом, уставившись в иллюминатор, а мимо проходят многочисленные люди в форме, в касках, с наушниками, свисающими с шеи, направляясь на палубу и обратно.

Мы приближаемся к Абердину. Все эти ребята отлично выспались, а теперь отправятся домой, а нам предстоит сидеть взаперти еще сутки с четвертью.

— Я все, – говорит Андре.

— Хватит жаловаться, – отрезает Джамбо. – Мы пережили эту ночь. Майк?

— Чего тебе? – раздается грубый голос с койки.

— Мы все пережили эту ночь.

— Большое дело.

— Итак, теперь мы знаем, что кто-то затаил злобу, – говорит Джамбо. – И этот кто-то портит нашу еду и воду, возможно, объединившись с дружком с камбуза.

— Все эти сложности из-за игры в бурре? – спрашивает Андре.

Он не черствый. Я к тому, что любому, кто не является водолазом, его комментарий показался бы возмутительным. Но здесь, внизу, юмор у нас примерно такой же черный, как нефть, которую мы помогаем добывать с морского дна. Андре однажды сказал мне: Мы смеемся над всем. И все можем исправить. Что бы ни было, мы сами с этим разберемся.

— Я хочу сэндвич с беконом и томатным соусом, – говорит Джамбо. – Хрустящий бекон, сливочное масло, дешевый белый хлеб. Я готов рискнуть.

Он шутит.

Я надеюсь.

Мы все выглядим ужасно. Словно разлагаемся. Физические нагрузки – это одно, но все эти моральные пытки с замедленным временем, отсутствием доверия к людям снаружи, чья работа заключается в том, чтобы поддерживать в нас жизнь, высасывают энергию.

Джамбо чешет лодыжку, скребя пальцами рядом с татуировкой с Соником, и жалуется, что не может вспомнить свой ПИН-код, дату рождения дочери и новый номер мобильного телефона. Мы называем такое состояние «мозг в пузырях». Слишком много часов на насыщении влияют на наш разум каким-то странным неисследованным образом.

Мы начищаем все поверхности и вытираем пыль. Джамбо протирает поручни, Андре моет полы, я сосредотачиваюсь на столе. Лиза однажды сказала мне, – а ей тогда было не больше семи лет, – что первые два дня дома после окончания четырехнедельного контракта в море я была ненастоящим человеком. Она заявила, что я вела себя как инопланетянка, потому что постоянно терла стол и кухонные поверхности.