Книга Урок обольщения, страница 11 – Валерий Шарапов

«Так-с. Труд, труд и труд», — Сергей потер руки и направился перекурить.

Хорошая погодка стоит, необычно теплая, как в июне. Поднимает настроение и навевает игривые мысли, хочется радоваться жизни и беззлобно шутить. Проходя мимо кабинета Введенской, он услыхал за дверью некий гвалт, остановился полюбопытствовать.

Сергеевна со спокойствием, которое предваряет обычно вопли, спрашивала:

— …должна же быть какая-то причина. Если без причины, то это очень плохо.

Ответа нет.

— Мне что же, тебя на учет ставить?

Заговорил мальчишка, уже с ломким голосом:

— Валяйте, ставьте, мне-то что за дело?

— Так в управлении благоустройства так и требуют, чтобы тебя по всей строгости, — втолковывала Введенская, — по твоей вине тут полплощади синие!

Акимов понял: вот оно что, нашли диверсанта. С неделю назад выехал один на поливальной машине, а из нее на центральную площадь пролились синие струи. Все поголубело — и мостовая, и новые побеленные стены, и пол-Ильича по касательной задело. В цистерне оказалось полно синьки. Вымывали цистерну, да так и не вымыли, списали все в утиль. Шоферу впаяли полную матответственность и последнее китайское предупреждение: еще раз подобное случится — и вышвырнут по собачьей статье. Тот потел, блеял, клялся, что невиновен, как новорожденный.

— Ты пойми, Сева, — снова толковала неутомимая Катерина, — ведь если у тебя была какая-то причина так поступить — то это одно, коли не было — то совершенно другое.

Молчание.

— Ведь если без причины, то это злое хулиганство. Это статья уже, Сева!

— Валяйте, — на этот раз он басом сказал, — мне-то что?

— А матери? Ты о матери подумал? Мама уважаемый человек, а сын — уголовник. Ей же будет хуже.

— Мать за сына не отвечает.

«Воспитание идет», — с уважением подумал Сергей и пошел себе на улицу. Перекурил, полюбовался ясным небушком и пошел обратно. Он уже миновал дверь в кабинет несовершеннолеток, как она распахнулась, чуть не огрев по физии, и Сергеевна вывалилась — красная, распаренная, вот-вот из ушей пар рванет. Она прошипела:

— Что за… — Но увидела коллегу, смутилась, благонравно извинилась, тоненько спросила: — Сергей Палыч, ты сильно занят?

— Само собой, — солидно заявил он. — А что?

Катерина, ухватив за рукав, отвела подальше от двери, заговорила быстро, приглушенно:

— Выручай. Севка. Был мальчик как мальчик, а теперь как бес вселился. Ветоши напихал в выхлопную трубу, сахару в бензобак всыпал — ну что это? А теперь того хуже — синька… ну ты знаешь.

— А то.

— Причина же должна быть! А он говорить не хочет. Я уже, видишь, наедине, без матери, пытаюсь поговорить, а он ни в какую, надулся, как жаба, — и молчит. Попробуй ты, а?

Акимов попытался отбрехаться, но не получилось, Сергеевна просто подвела к кабинету и втолкнула, сама держась за дверью, чтобы ее видно не было. Как будто сам товарищ лейтенант вошел.

Ну, он вошел, оглядел кабинет и спросил:

— Что, нет Екатерины Сергеевны?

— Сами видите.

Севка Шебаршин, сын заведующей коммунхозом, лобастый, крепкий, что твой боровик. Сергей припомнил: а ведь и в самом деле, чего он вразнос пошел? Мать его одна растит, да его и растить не надо, сам справляется, серьезный мальчишка, гирями занимается, моделист, что-то вечно клеит, запускает. Чем ему площадь с Ильичом не угодили?