Книга Урок обольщения, страница 46 – Валерий Шарапов

И, странное дело, удавалось.

У Веры Акимовой получилось до конца года не просто залатать финансовые дыры, но и в связи с перевыполнением плана, новыми заказами сформировать новый резерв. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, можно будет затеять модернизацию, обновление парка станков. И, чтобы ничего «из ряда вон» более не стряслось, за деньгами ездили исключительно на служебной машине. Вера Вячеславовна самолично выбивала ее себе, выяснив, что ей, вообще-то, по должности положено. В хозу попытались что-то задвинуть о том, что ей до рабочего места пару шагов сделать, но товарищ Акимова проявила адамантову твердость: положено — выделяйте.

План, как уже было сказано, выполнили, перевыполнили и, чтобы два раза не ходить, победили в соцсоревновании. Некоторые новички уже через три месяца начинали работать на двух машинах, перевыполняя норму минимум на сто пятьдесят процентов. По этому поводу даже в центральной прессе был репортаж со словами: «…от их простых русских лиц так и веет оправданным оптимизмом», — и фабрику стали навещать журналисты, фоторепортеры «Правды», «Известий», «Московского большевика».

«Ткачихи бьют рекорды! Коллектив в авангарде!» — и все прочее. В одной газете на последней полосе опубликовали фото двух самых ударных бригад — Латышевой и Лехнович. Обе стояли на переднем плане, плечом к плечу, Лидия улыбалась доверчиво и светло, у Тоси был взгляд партизанки перед виселицей.

Свою клятву — насчет того, что слова больше не скажет, — она сдержала ровно наполовину. По повестке и она, и Лехнович ездили на Петровку, обе вернулись с таким видом, будто смотались на рынок за картохой — не более того.

И насчет приписок, несправедливостей и браков Латышева больше не заикалась. Может, осознала свою неправоту. Но, скорее всего, это было из-за того, что и. о. главбуха Калинка, утратив терпение, собрал свои папки и потащился к директору. То есть прямо так: пришел и потребовал, чтобы его немедленно приняли. Все-таки чему-то его успел научить Илья Иваныч — настырности точно.

После беседы с Калинкой Вера Вячеславовна потребовала к себе уже Латышеву. С ней беседа продлилась куда меньше, и Тося вышла от директора как после бани — пропаренная, в глубоко осознанной томности.

Радости жизни не прибавляло и то, что заводские сороки, которым лишь бы стрекотать, а не работать, все-все ей выложили о том, как Рубцов по Лидке сох в стародавние времена, аж до болезни-трясучки. Особо пакостные экземпляры открытым текстом транслировали: он, мол, и к тебе перекинулся только потому, что Лехнович тогда уехала невесть куда. Тося не круглая дура, давно поняла, что надо перемолчать и хорошо бы еще кивать и улыбаться. Молчать и кивать получалось, улыбаться — нет, потому что как только представлялось это вот… Андрей и эта вот! — тотчас нападала такая черная тоска, что хотелось утопиться. Ведь она для себя давно решила, что лучше ей не найти, да и не надо, что или он — или никто.

Само собой, это была как бы тайна, и в ДПР Тося больше ни ногой, а ведь тянуло. И так хотелось хотя бы ниточку сохранить, что она все чаще наведывалась к Оле в библиотеку. Ясно, Андрея там не будет, но то Колька за Олей зайдет, то Яшка за Светой, а они все-таки его друзья. Теплилась ненормальная надежда: может, кто-то из ребят что-то про нее скажет, Андрей и вспомнит.