Онлайн книга «Урок обольщения»
|
Оля так и ахнула: — Да как же так?! Неужели Илья Иваныч… — Так, — мама подняла палец, — об этом давайте ни слова. А вот то, что мне надо было насильно усадить его в машину и Калинку конвоиром отрядить… Вроде жуть такая прозвучала, а Колька все равно прыснул. Правда, тотчас извинился. — Вот-вот, правильно, — одобрила мама Вера, уже чуть улыбаясь, — разные фамилии бывают, никто не виноват. Парень, откашлявшись, спросил: — А что ж деньги-то? Получат? — Само собой, все до копейки, и с премиями. Резервы есть… точней, были. Ну это-то заработаем. — Так, а может, найдут вора и все вернут, — предположила Оля и осторожно спросила: — А тебе что будет? Мама с деланым спокойствием ответила: — Строгий выговор по партийной линии имею. Сняли бы вовсе, но, видимо, просто неловко, ведь только-только возносили до небес, даже в «Правде» заметка о нас была, на двадцать строк. А я бы, честно вам скажу, пошла бы уже обратно и ткачихой. — А вот нельзя, — заметил Колька, — ткачих много, а хороших директоров мало. Мама Вера дала легкий подзатыльник: — Ах ты льстец велеречивый. Однако парень настаивал: — Ничего не это вот. Вы хороший директор, а ошибки у всех бывают. К тому же и главбух мог бы, раззява… — Не надо, — остановила Акимова, и что-то такое прозвучало в ее голосе, что Оля тихо спросила: — А где Илья Иваныч? — Он умер. Сердце. Оля закрыла руками лицо. Колька, откашлявшись, спросил: — И кто же за него теперь? — Калинка. Оля убрала ладони, произнесла, глядя в угол, — было видно, что просто так, чтобы что-то сказать: — Говорят, он не справляется. Приписки, и все такое… Мама Вера спросила, довольно резко: — Кто говорит? — Латышева. — Ей бы за собой следить, как она за другими… — Вера Вячеславовна не договорила, потому что пришел Палыч. Пожарский распрощался, освободив хозяину место за столом. Послонявшись туда-сюда по району, Колька решил, что неплохо бы зайти к Пельменю. Давно не виделись. Он глянул на часы: поздновато, конечно, товарищ Чох может взбрыкнуть, но никто никогда не знает, какое у нее настроение сегодня. Может, и повезет. Получилось по-другому. Погода была уж больно хороша, прямо всамделишная золотая осень, не хотелось упускать возможности погулять и пошуршать листьями — Колька и пошел к ДПР не напрямую, а через лес. Зачем, если с каждым шагом рос шанс того, что товарищ Чох не пустит на порог? А кто его знает. Просто в лесу было так тихо, хорошо, листья под ногами — как мягкий ковер, а те, которые еще на ветках, шелестят так доверительно, точно рассказывая сонные сказки. Еще и пошел дождь — едва заметный, еще по-летнему теплый, и он шептался с листьями, как со старыми знакомыми, с которыми не надо говорить громко. И пахло приятно, прелым ковром, грибной сыростью и тем особенным, что помнишь всю жизнь, но названия ему нет. Колька уже почти завернул за угол, но остановился: из купы боярышника и черноплодной рябины слышались приглушенные голоса. Похоже, скандалили. И один из скандалящих — это Колька точно понял — был Андрюха. Второй голос был девчоночий. Зная Пельменя сто лет, Колька справедливо рассудил, что долго этот разговор не продлится. Поэтому Пожарский встал на якорь с подветренной стороны — так, чтобы не подслушивать, но и не пропустить момент, когда разговор закончится. |