Книга Урок обольщения, страница 81 – Валерий Шарапов

— А вы как, долго еще? А то простой получится, а план горит.

— Наверстаете, — бормотал Бутов, — дай ключ на девятнадцать.

— Зараз, — она сунула ему инструмент, полезла было головой полюбопытствовать, он ее послал уже грубо, добавив:

— …Шило и нож дай сюда, твою ж!..

Иван Саныч, присев на корточки, с удовольствием наблюдал — вот это мастер. Руки пляшут, а работает чисто, на совесть. Зачистил от гнилья, концы ремня пристроил внахлест, проделал три ровнехоньких, точно по диагонали, прокола, снова рявкнул, прогоняя помощницу. Бутов прошил дратвой, аккуратно спрятал концы — все не более чем за две минуты.

— Гайку давай, — закрутил и гайку, и натяжной ролик. Красиво встал ремень, как новенький, — где она тут? Пусть запускает.

Он вылез, Лехнович тут как тут, запустила, машина работала ровно.

— Спасибо.

— Ну и все, — отрезал Бутов, собрал инструменты и пошел к себе.

Остапчук нагнал его:

— Здоров, Николай Онуфриевич.

— Здравия желаю. — Шорник протянул условно чистое запястье. — До меня?

— Полюбоваться на работу. Ну и вопрос-другой задать.

Бутов порылся в дырявой памяти, результатам поисков остался недоволен. Он не помнил, чтобы где-то что-то натворил. И поэтому осторожно спросил:

— О чем?

— Мнением твоим интересуюсь. О жизни, о производстве. О девчатах.

Бутов заворчал:

— Не по этой я части.

— Это я знаю, — утешил Остапчук, — а все-таки пойдем поговорим.

Обосновались у Бутова в мастерской. Николай, спросив разрешения, слазал в тайный погребец и угостился пивом из банки. После этого глаза у него раскрылись, лицо прояснилось, хотя выражение было по-прежнему хмурым.

— Уеду я отсюда, дядь Вань.

— Почему, Коля?

— Тошно.

— Из-за Тоси?

— А, — Бутов отмахнулся, — сам виноват.

Он хлебнул еще, продолжил:

— Сам все испоганил, испортил. Она ж с доверием, звала на помощь.

— Это ты о чем?

— Да патруль этот. Она звала, а я над ней понасмехался, а потом еще жахнул и такого ей наговорил… так мне и надо.

Еще глоток.

— А тут тошно. Эта кошка драная ходит довольная. Хорошего человека выжила — и прям королева.

— Лидка, что ли? — небрежно уточнил Иван Саныч.

— Чего ж нет. Она и этот ее хахаль, Калинка, тьфу ты. — Николай плюнул, но тут же воспитанно растер плевок.

— А они что же, того?..

— Свечку не держал! Только я ж вижу: обрывы у нее раз за разом, у нее перерыв в работе большой был, то шлихта летит на привод, то тормозит, не отключив сцепление, то гонит грубую нитку после деликатной, да без перенастройки. Хронометраж фиксирует, в бухгалтерию передается — а на выходе ни простоев, ни обрывов, такая благодать и перевыполнение под двести процентов. Это что, это чего ради?

— Может, он так, по доброте.

— Ну что вы, в самом деле, — расстроился Бутов, — ты б, дядь Вань, ради чужой стал бы фокусы крутить?

— Может, ради кого другого? Премия-то на всех.

— Ой, да ладно. Видел их как-то в поезде, так его пропесочивала — не-е-е, дядь Вань, так абы с кем не говорят. Одного понять нельзя: как она допустила, чтобы он к Тоське переметнулся, мужик-то видный, при должности…

Бутов смолк, сник, снова прильнул к банке. Иван Саныч мягко попросил:

— Довольно, Коля.

— Да, — вяло отозвался он, отставив пиво, — это я с тоски.

— Понимаю, дорогой. А ты вот что: в самом деле уезжай. Что тебе тут делать, ты тут как в детских штанишках. Поезжай куда-нибудь, где по-настоящему работа идет.