Книга Венецианский роман, страница 28 – Карло Фруттеро, Франко Лучентини

А я…

Впрочем, сравнивать нас несправедливо. В моей жизни были только крохотные Бенжамены Констаны – беспроблемные; с ними вопрос о взаимной необходимости и достаточности никогда и не вставал. Кроме того, насколько мои отношения с мужем лучше, чем исполненное горечи, немыслимое сосуществование супругов Сталь. Мы прекрасно уживаемся с мужем, когда живем под одной крышей – либо в его комфортабельном палаццо в Риме, либо летом в моем семейном палаццо в Витербо. А в остальном у каждого своя работа и свои интересы, и нам достаточно взаимной привязанности и личных контактов по мере надобности.

Я посмотрела на часы, решила, что еще раз позвоню в полночь, и, пропустив предисловие, погрузилась (точнее, попробовала погрузиться) в первую главу, где главный герой, лорд Нелвил, объятый желанием поехать в Италию, готовится покинуть Эдинбург и направиться в Рим.

Но авторша запуталась в отступлениях, а герой погряз в муках совести, так что приготовления никак не кончались. А потом я вдруг оказалась во взлетающем самолете; рейс BA-054/AZ-281, которым я часто летаю и который приземляется в Фьюмичино в 15:45.

— Look, look, Лазурный берег, пирамиды, Ионическое море, Сикстинская капелла! – кричат вокруг меня пассажиры, среди которых я вижу лорда Нелвила и других знатных шотландцев, англичан, испанцев, прилипших к окошкам. Но мы с мистером Сильверой обмениваемся понимающими улыбками, подмигиваем широкобедрой стюардессе, которая потом оказывается не кем иным, как Федерхен, и она идет, собирая пластиковые стаканчики, ставя их один в другой, так что образовался высокий столбик, который вот-вот развалится…

Я поднимаю выпавшую из рук книгу и снова старательно принимаюсь за чтение. Мне хочется увидеть, к чему в конце концов придет мадам де Сталь со своими вечными or donc, так похожими на «а кстати» Пальмарина.

— Аа… – было единственное слово, которое я слышала от мистера Сильверы; и этот слог кажется мне полным значительности по сравнению с пустым многословием романа.

Где могут быть в это время суток (почти полночь, пора звонить мужу) эти громогласные туристы, опекаемые таким необычным гидом – с изящными руками и четким профилем? Я так и слышу их, разбросанных по всем островам Адриатического, Ионического и Эгейского морей до самого Босфора, le Bosphore, the Bosphorus… А его, этого таинственного мистера Сильверу, увижу ли я когда-нибудь? Никогда, конечно, évidemment, of course…

А может быть, и увижу когда-нибудь в Риме, когда он приведет своих туристов прямо в наше палаццо. Вот они поднимаются наверх по нашей лестнице классического стиля. – Look, look, Mr. Silvera, the urns, the frescoes!^[38] Хозяйки дома нет, она всегда в разъездах по работе, по крайней мере, так говорят; ведь на самом деле зачем ей работать с такими деньгами, даже ее муж, наверно, спрашивает себя об этом, хотя она звонит ему, где бы она ни была, из Эдинбурга, из Женевы, с Корфу, откуда-то с Ионического моря;look, Mr. Silvera, look: она заснула, she has fallen asleep!

Мои последние «нормальные» часы кажутся мне теперь бесконечно далекими: я вспоминаю их так, как смотрят в семейном альбоме на свои детские фотографии. Это вот я пью чай с молоком в постели, вызывая Рим, чтобы попытаться поговорить с мужем (которого снова не оказалось дома, он просил передать, что не вернется до вечера). Это я говорю с Лондоном, а потом с Пальмарином (он позвонил, чтобы отменить поездку на виллу: возникла какая-то неожиданная помеха, не могли бы мы обсудить это вечером за коктейлем в Фонде Крэйга)? Вот я рассердилась на эту двусмысленную, а точнее, очень подозрительную задержку. Вот я гневно швырнула газету на пол, думая: какая досада, потеря времени, что я буду делать в эти несколько пустых часов?